Книга Мирошников. Грехи и тайны усадьбы Липки, страница 4 – Идалия Вагнер

Почему-то в этом году привычный лаз оказался ей маловат, и она с трудом в него протиснулась.

– Растешь, Сонька, толстеешь, – сердито пробормотала девушка, отряхивая платье и поправляя шляпку.

На любимом месте было все, как она помнила по предыдущим годам. Судя по всему, старый Кирьян с прошлого года так и не появлялся в этом углу. Его сил хватало только на уход за центральной клумбой, главной аллеей некогда прекрасного сада и подъездом к семейной усыпальнице, когда привозили очередного усопшего члена семьи.

В отдаленных уголках царили запустение и хаос. Даже большая оранжерея, где в прежние времена круглый год выращивали цветы и овощи к барскому столу, использовалась только на самую малую часть.

А зачем больше, если жизнь в некогда большом и шумном имении замерла, а хозяева давно не появлялись в родовом гнезде?

Правда, дядюшка Флегонт сказал, что уже несколько дней в старом доме началась суета. Из деревни призвали баб мыть полы, трясти тяжелые шторы и вытирать многолетнюю пыль. Сане Вихлюю дан заказ на большую партию свежей рыбы, бортник Семен повез в Большой Дом свежий мед. Кажется, намечались какие-то события. Ну, и что. Вряд ли заезжие гости доберутся до этого уголка.

Сонечка улеглась под яблоней и открыла томик произведений господина Пушкина. «Барышня-крестьянка», очень было интересно, о чем это?

***

Дорога до Липок ожидаемо оказалась унылой. Все тянулись и тянулись поля с какими-то посадками. Мите это было не очень интересно. Взятую в дорогу книгу про модного господина Шерлока Холмса и его друга доктора Ватсона читать было невозможно, потому что старый экипаж, знававший лучшие времена, нещадно трясло.

После небольшой остановки на отдых Митя пересел в дрожки к Георгию Васильевичу, чтобы маменька с ее горничной Аришей устроились в экипаже свободнее. Интереснее не стало, разговора с Мерзким Жорой не получилось. Очень хотелось доехать быстрее.

Деревенька Липки тоже оказалась унылой. По пыльным улицам бродили несколько кур, в тенечке под деревом мутузили друг друга три мальца лет трех-четырех. Заслышав топот копыт и стук колес, они отвлеклись от своего полезного дела, проводили приезжих взглядами, а потом сорвались с места и громко что-то крича бросились врассыпную.

Ворота на территорию усадьбы были не заперты, но кучеру пришлось спрыгнуть на землю, чтобы распахнуть их шире. Никто не удосужился выйти встретить карету владелицы имения.

– Совсем от рук отбились, бестии. Хозяйку встретить не могут, – недовольно проворчал Георгий Васильевич, поравнявшись в своих дрожках с окном кареты, из которого выглядывала Аристова-Злобина.

Утомленная дорогой Любовь Викентьевна примиряюще проговорила:

– Ах, Георгий Васильевич. Возможно, управляющий не получил моего письма о приезде. Он вообще дельный хозяин. Регулярно отчеты присылает. А быть мы здесь давно не были. Каюсь. Хоть и хозяйка я здешних мест, но редко появляюсь. Не тянет в родовое гнездо.

Мите было понятно, что маменьке неловко от собственной бесхозяйственности, поэтому он поспешно отвел глаза и принялся рассматривать барский дом. Наверно, в свое время он был величественным и внушающим почтение.

Когда-то первоначально выстроенный дом становился мал для семейства, и его много раз достраивали в соответствии с модой тех времен, поэтому левое и правое крыло совершенно не были похожи, несмотря на распространенное в архитектурной среде стремление к некой симметрии. Поэтому самая центральная часть дома и оба крыла казались историями из разных веков. Какой-то неведомый волшебник состряпал дом из разных лоскутов.