Книга Игра перспектив/ы, страница 99 – Лоран Бине

Флоренция, 5 октября 1557

Баккьякка умер, не приходя в сознание. Выходит, свою тайну он унес в могилу, мы вряд ли когда-нибудь узнаем, какова была его роль в этом темном деле и как он сумел вынести картину из палаццо Веккьо. Насколько мне известно, накануне смерти его навестил Челлини. Герцог знает, что я думаю об этом субъекте. Доверия к нему мало.

Ливорно, 29 ноября 1557

Мое послание принесет вам печальную весть, пишу его с тяжелым сердцем. Бедняжка Мария скончалась в родах. Убитая горем герцогиня удалилась в Пизу вместе с сыновьями. Герцог безутешен, но не настолько, чтобы пренебрегать государственными делами. За Альфонсо д’Эсте в итоге выйдет младшая дочь, Лукреция, скрепив тем самым узы Флоренции и Феррары, как и планировалось. Не спешите покидать свой дом в Ареццо. Фрески в палаццо Веккьо никуда не денутся. Кто знает, какой ждать погоды?

Париж, 7 января 1558

День славы настал для Французского королевства, и я ничуть не удивлена, что мой не знающий поражений кузен в который раз к этому причастен. Еще бы! Двести лет Кале принадлежал англичанам, а вы отбили его всего-то после недельной осады! Де Гиз определенно искусен на поле битвы, но я-то знаю, какова при нем ваша роль. Франция может гордиться тем, что у нее на службе такой генерал, как вы, мессер и мой кузен. А теперь покажем Испании! С Божьей и вашей помощью де Гиз вернет свою родную Лотарингию, выдворит испанцев из Люксембурга и разделит наконец бургундское наследство Габсбургов.

Ну а пока вот новости из Франции, которые, быть может, вас позабавят. Помните шевалье ди Малатести, которого приняли при дворе после того, как он обрюхатил старшую дочь Козимо? Он мертв, заколот прямо посреди Парижа, где вел распутную жизнь в обществе наших соотечественников. Его труп выловили из Сены, куда он был сброшен убийцами. Говорят, случилась драка в таверне, но я чую, откуда ветер дует: Козимо злопамятен. Должно быть, он подослал к пажу убийц, как сделал это десять лет назад, чтобы убить Лоренцино в Венеции, и кто знает, возможно, это были те же люди. Его дочь мертва, и это печально, но детей у него еще много, его испанка оказалась плодовитой. Похоже, Пополано удастся продолжить свой род. Что ж, мы не хуже! Слава Богу, у меня есть сыновья, они продлят династию Валуа. Вы, кузен, маршал Франции, а я ее королева. Вы чудом уцелели, когда безрассудство привело вас в родной город, где все сочли, что вы погибли, а тело унесло водой. Вот и прекрасно, будем считать, что это знак. Господь не пожелал вашей смерти, но и успехом вашу затею не увенчал. Быть может, пришло время забыть Флоренцию и Италию. У нас теперь другие заботы.

Флоренция, 23 июля 1558

Простите, любезный маэстро, что нарушаю месяцами длившееся молчание, чтобы сообщить вам новости, о которых вы не спрашивали, из города, куда вы не желаете возвращаться. Вы отреклись от Флоренции и правильно сделали. Мне следовало поступить так же, как вы, или как тот краскотер, решивший испытать судьбу.

Вчера на всеобщее обозрение были представлены фрески Сан-Лоренцо, которые я завершил, как мог сохраняя точность. Герцог в итоге позволил мне выбирать любую манеру, герцогиня в глубоком трауре и тоже оставила меня в покое. Хочется верить, что результат соответствует тому, чего хотел Якопо. Однако публика, которой показали фрески, кажется, не разделяет мою удовлетворенность. В самом деле, встречены они были, мягко говоря, сдержанно, на грани приличия, если честно, с той холодной учтивостью, истинный смысл которой ясен и сродни самой громкой хуле. Разве что присутствие герцога уберегло меня от более явного неодобрения. На лицах читались неловкость и замешательство. К этому добавилось еще одно разочарование: все ждали, что вы появитесь на открытии, ведь ни для кого не секрет, что герцог снова вас пригласил и больше всего желает вашего возвращения, ради которого готов пустить в ход все средства. Мне тоже хотелось бы, чтобы вы были там. Кто, как не вы, способен по достоинству оценить творение Понтормо? Но я, по крайней мере, не сомневаюсь, что время воздаст этим росписям должное.