Книга Игра перспектив/ы, страница 31 – Лоран Бине

Герцог положил конец войнам аристократов, он изгнал их из Флоренции, конфисковал их имущество или казнил. Но что сделал он, узнав о тайных собраниях философствующих сочинителей? Наказал ли он их? Напротив, объединил в академию, которую сам для них создал. Герцог сохранил гильдии искусств и ремесел и прежние учреждения республики. Да, он правит Флоренцией железной рукой, но принципиально не враждебен к различным собраниям и их представителям, о чем изо дня в день зримо напоминают консулы гильдий, щеголяющие в красивых одеждах, пошитых из лучших тканей. У герцога скоро не останется выбора, кроме как согласиться на наши требования, ибо они законны, а нас с каждым днем все больше, и вот к чему оные сводятся: мы, будучи никем, хотим стать чем-то.

Флоренция, 9 февраля 1557

Очень я на вас сердит, мессер Джорджо, ибо вам следовало знать, что, отправляясь в Феррару, как вы мне велели, я проеду через Флоренцию. И вот я обнаруживаю, что в городе сплошная чехарда – менестрелей, музыкантов, состязателей, танцоров и танцмейстеров хоть отбавляй, и вездесущий Варки тут как тут, и деревянная статуя Боккаччо на колеснице, сам герцог вернулся на карнавальные празднества, а Вазари и след простыл. Неужто так надо было именно на этой неделе отправиться в Ареццо? Поклонитесь от меня хотя бы вашей супруге. Утешаю себя тем, что она вместо меня вкусит радости встречи с вами и расцелует вас так же любовно, как это сделал бы я.

Что до наших забот, знайте, что я посетил мессера Франческо Риччо в его богадельне, поскольку вы, не послушав моего совета, этим пренебрегли, тогда как я полагал, что сия миссия окажется полезна для вашего расследования. Так вот, друг мой, все было не зря, теперь я в этом еще больше уверился. Для начала сообщу, что наш друг совершенно здрав умом и пребывает все в той же светлой памяти, как и в бытность мажордомом у герцога, на которого он в свое время имел немало влияния. Вы ведь, верно, помните, что последний не принимал без него ни одного решения о заказах вам, флорентийским художникам, отсюда жалобы и обиды, которые, наверное, не обходили и вас. Кстати, это он вместе с Варки определил сюжет фресок в Сан-Лоренцо, и именно его в той же, если не в большей мере, чем самого Понтормо, вы можете упрекнуть за то замешательство, в которое они вас ввели, но к этому я еще вернусь.

Что на самом деле произошло? Передаю в точности все, о чем поведал мне Франческо, а что касается безумия, даже если тяжкие заботы, возложенные на него, не оставили ему сил, причиной его удаления из города стало отнюдь не здоровье. Герцог утверждает, что выслал его, чтобы защитить, поскольку на фоне всего обсуждавшегося на Тридентском соборе счел, что не сможет более гарантировать безопасность мажордома, учитывая приверженность оного взглядам Вальдеса, которые теперь названы еретическими. При всей своей снисходительности к этим идеям, в сущности, герцог защищает свои личные интересы (так говорит Франческо). Стремясь обрести титул короля Тосканского, его светлость Козимо пожертвовал самым верным из слуг. Сполна осознавая необходимость, диктуемую государственными интересами, но не растекаясь в благодарностях за то, что господин выслал его и оставил в заточении, мессер Франческо не судит его строго. Ни для кого не секрет, что аристократы сами подневольны, а нам, соотчичам Макиавелли, это известно, как никому.