Книга Убийственное Рождество. Детективные истории под ёлкой, страница 69 – Николай Свечин, Валерий Введенский, Андрей Добров, и др.

Козьма и Демьян Корытовы, каждый на своих санях, подъехали к дому Блюмера, что на углу Большой Мещанской и Вознесенского. Демьян, спрыгнув с облучка, подвел свою лошадку к брату:

— Придержи-ка…

— Ты для этого меня сюда позвал? Мог бы к фонарю привязать.

— А ежели украдут? Кто таперича искать будет? Серега-то, считай, на том свете.

— Днем лошадок не воруют, — возразил брату Козьма. — А коли бы я на бирже остался, рупь заработал, а то и два…

— Моя кобыла дороже стоит.

— Ты там не задерживайся. А то знаю, как ты до чужих баб охоч…

— Теперича не до баб, — буркнул Демьян и направился к проходному двору. Пройдя сквозь него, он свернул влево, вошел на черную лестницу и, поднявшись на четвертый, последний этаж, постучался в дверь.

— Здорово, Демьян, — открыла ему курносая кухарка. — К Сереге? Неужто не слышал? Ни жив ни мертв…

— Без тебя знаю, — чмокнул кухарку в щеку Корытов. — Евдокию в больницу везу.

— Лучше бы меня отвез. В трактир на Ост­рова.

— В другой раз, Лизонька, в другой раз.

Демьян постучался в дверь комнаты, которуюНовоселовы снимали от жильцов.

— Войдите, — сказала Евдокия.

Корытов, сняв шапку, вошел.

— Спасибо, что приехал, Демьян. Не знаю, как бы добралась в больницу без тебя, — вымученно улыбнулась ему Евдокия. Всего за сутки постарела на сотню лет. — Дашу ведь одну не оставишь. А Сережу надобно накормить. Я и супчик приготовила, и кашку, и жар-кое…

— Зря старалась. Серега только пьет. С ложки, маленькими глотками.

— Знаю. Все знаю. Но без еды он помрет. Надо как-то впихнуть…

В дверь постучали.

— Открыто, — крикнула Евдокия.

Дверь отворилась, и на пороге возник молодой человек, с виду фабричный. Оглядев пьяными глазами комнату, спросил:

— А где Серега?

— В больничке, — ответила ему Евдокия.

— И чем заболел?

— Убить его пытались. Между жизнью и смертью теперь, — у Евдокии навернулись слезы на глаза.

— Господи… — перекрестился фабричный.

— Кем ему будешь? — спросил у него Демьян.

— Никем. Серега от тюрьмы меня спас. Я по пьяни часы с загулявшего купца стащил и в ломбард сдал. А Серега меня по квитанции вычислил. Но, поняв, что нашалил я из-за пьяной своей башки, пожалел. Дозволил часы выкупить и вернуть владельцу. Другой бы…

Фабричный заплакал:

— Я Сереге пивка принес, думал похмелить после праздника… В какой он больничке?

— В Калинкинской, — ответила Евдокия.

— Обязательно к нему заскочу.

— Не стоит. Вне сознания Серега. Не говорит, не ест. Только водичку с ложечки пьет.

— А пиво? Пиво тоже можно с ложечки. Вот возьмите, он пиво страсть как любит, — фабричный достал из холщовой сумки бутылку, запечатанную сургучом. — Скажите, что от Васьки. Английский портер, его любимый.

Евдокия сунула бутылку в корзину с едой.

— С Рождеством! — сказал фабричный и удалился восвояси.

— Ну что, поехали? — спросил Демьян у Евдокии.

— Поехали, — ответила она и, взяв на руки Дашу, открыла дверь. Демьян, подхватив собранную Новоселовой корзину, вышел вслед за ней.

Если бы не маковка церквушки, торчавшая посреди снежного океана, Яблочков и не догадался бы, что уже прибыл. Оставалось лишь спуститься на санях с небольшого холма, что отделял село Булатово от скованной льдами речушки Мсты. Оставив взятого на станции возницу дожидаться у входа в церковь, он вошел внутрь. В храме было сильно натоплено. Услышав шаги, изцарских врат вышел пожилой священник.