Онлайн книга «Убийственное Рождество. Детективные истории под ёлкой»
|
— И шо увидел? — Луженую лохань из котельного железа. В нее кассир бросил бумажный пакет, что принес с собой, плеснул на него из бутылки и чиркнул серником[13]. Сарай тут же заполнился дымом, едким-преедким, будто шуба горит. Я не выдержал, отпрянул, чтобы не закашляться. И вовремя, потому что Венцель выскочил наружу. — Тебя он не приметил? — Нет. Только он закурил, из сарая раздался кошачий крик. Страшный, истошный, душераздирающий. Кассир ему очень обрадовался, аж разулыбался от счастья, видимо, предсмертные вопли ему слаще всякой музыки. — Предсмертные? Думаешь, он кошку сжег? — Не думаю, уверен. Потому что запах жженой шерсти и этот крик… — А где он кошку взял? В какой момент? Ты ведь не упускал его из виду… — Как где? С собой принес, в пакете. — В пакете? Он что, шевелился по дороге? Ты не говорил. Фрелих задумался. Потом решительно заявил: — Нет. Точно нет. Не шевелился. Я бы заметил. — Но кошка не кукла. Она бы пакет в клочья изодрала. Фрелих снова задумался: — Понял. Венцель ей снотворного дал. — Кошке? — с ехидством уточнил Крути-лин. — Значит, хлороформом усыпил. Помните кота княгини Тарусовой[14]… — Помню, — пробурчалИван Дмитриевич. — Дальше-то что было? — Самое страшное. Позвольте, еще налью. Чесслово, страшно вспоминать. Крутилин плеснул агенту сам. Немного, чтобы не развезло. — Когда животное замолкло навсегда, кассир обратно в сарай зашел. И тут я услышал дьявола… — Кого? — Голос его на змеиный похож. Так же шипит, только громко, очень громко, слышно на весь квартал. — И что дьявол говорил? — Я от страху не разобрал. Стоял, не в силах пошевелиться, будто гвоздями меня к земле прибило. Счет времени сразу потерял, казалось, что я туточки уже день, а может, всю неделю стою. Очнулся, только когда кассир из сарая вышел. На физии его читалось, как он доволен собой. Я проводил его до парадной, потом вернулся на Пантелеймоновскую, отыскал старшего дворника, показал удостоверение и опросил. Выяснил, что Венцель арендует сарай с середины ноября. — Для каких целей? — Для научных опытов. — Значит, так… Завтра снова топаешь за Венцелем… — Нет, Иван Дмитриевич, нет. — Что значит нет? Это приказ. — Умоляю, отпустите ради Христа. Брата перед концом света хочу повидать. Помните, о нем рассказывал? В Екатеринбурге служит в золотосплавильной лаборатории. Двадцать лет не виделись. Дозвольте обнять напоследок… — Какой такой конец света? С ума, что ли, сошел? — Наоборот — прозрел. И вас заклинаю прозреть. Я ведь и сам вчера счел Петра Петровича душевнобольным, хихикал над ним, когда домой провожал и слушал его рассказ. А сегодня убедился: прав он, прав. В одном только Петр Петрович ошибся: Венцель не с чертями, с самим Сатаной знается. А кошек сжигает, чтобы знак Сатане подать. Мол, прибыл на место, готов к злодеяниям. Умоляю вас, отпустите к брату. И сами тоже хватайте семью в охапку и бегите куда глаза глядят. — Думаешь, конец света в одном Петербурге случится? Думаешь, до Урала твоего Сатана не доберется? Да как тебе не стыдно слюни-то распускать. Сколько раз спасала нас вера православная? Спасет и ныне. А мы, полицейские, прятаться в трудный час прав не имеем. Если и погибнем, то за святое дело. Мудрые слова начальника и приободрили, и пристыдили Фрелиха: — Вы не так меня поняли, Иван Дмитриевич. Я не дезертир. Просто по брату соскучился. |