Книга По степи шагал верблюд, страница 108 – Йана Бориз

Новый знакомый ей обрадовался, усадил у костра, перезнакомил с товарищами. Ее брат – косоглазый Жанибек – разгрузил ишака и хотел уходить, но она упросила глазами, жестами, и он остался. Пробыли‐то всего ничего – не больше получаса, а щеки у нее горели до самой ночи, пока не улеглась спать под скрипучими кереге[79]отцовской юрты.

– Долго они будут здесь стоять? – спросил утром отец.

Айсулу затаила дыхание.

– Дня три, много неделю. – Жанибек перевернул кесе, что означало конец чаевничанью.

Сердечко тоскливо тюкнуло, а отец еще добавил печали:

– Пока они здесь, Идрис не приедет. А мне очень нужна его помощь.

Целый день Айсулу ходила как во сне. Евгений пообещал, что женщины смогут работать и сами выбирать себе судьбу. Она пошла бы в швеи или в ткачихи. На худой конец дояркой тоже неплохо. Но чтобы не зависеть от мужа, получать жалованье в руки и жить, не спрашивая ни у кого разрешения. За такое будущее можно и пострадать.

А если попроситься с красноармейцами, убежать отсюда? Не возьмут, конечно, зачем им неумеха? Разве что стряпать и белье мыть? Была бы она джигитом, давно бы рассталась с этой степной жизнью и нацепила гимнастерку. Хотя была бы она джигитом, так никто бы и не сватал – живи как хочешь, скачи на вольных конях, стреляй сайгаков, задирай безответных девушек.

Вечером она снова пошла к красноармейцам, вроде как узнать, не надо ли чего из еды. Отцу не сказала, только старшей женге. Верный пес Джангир размером с годовалого теленка увязался ее сопровождать и не на шутку напугал караульного. Бойцы, как и накануне, сидели у костра, пуляли щепками в огонь и байками друг в друга. Айбол с косым Салимом подвинулись, приглашая и ее в кружок. Она замялась, но Евгений чистил сапоги и не заметил, не предложил сесть рядом с ним. Все повернулись к прибывшей: кто‐то оценивал, кто‐то усмехался – мол, что аульной девчонке делать в революции? Разговор Айсулу затеяла прямой:

– Есть ли в городе общежития, где девушка может жить?

– Есть, – удивился Евгений. – Ты хочешь в город уехать?

– Я пока… просто спрашиваю. Мне интересно. – Под его взглядом она немножко немела, не хотелось сразу выкладывать заветное.

– Давай, сестренка, тикай отседова. – К костру подошел Ванятка. – Скоро всех басмачей выгоним, твоему отцу неуютно станет. А в городе устроишься на фабрику, школу закончишь, там театры, синематограф, люди веселые.

– Действительно, что тебе мешает? – Евгений смотрел внимательно, как будто впервые увидел ее.

Айсулу задумалась. Легко им говорить. А как она доберется до города, куда придет, что скажет? Нужна ли там такая дремучая сермяжка, небось своих полно, кто на фабрику рвется.

– Хочешь, мы поможем тебе, да? – легкомысленно предложил Айбол. – Отправим с отрядом в сторону Семипалатинска, там вступишь в женскую коммуну.

Да! Она хотела, еще как! Но боялась еще больше. Воображение распалилось, красные косынки затмили черного Идриса, и он перестал пугать. Пусть отец разбирается сам со своими тяжбами, а дочка поедет в Семипалатинск и вступит в женскую коммуну. А замуж… замуж выйдет за кого захочет.

Евгений пошел ее провожать до юрты, всего полверсты, но под низкими звездами вдоль спящей реки эта дорога может стать важнее, чем тысячи километров. Их шагам подпевало убаюкивающее сонное ржание, запах степных трав дразнил несбыточным.