Книга Флоренций и прокаженный огонь, страница 56 – Йана Бориз

– Портретное сходство – оно первостепенное. Без него заказ теряет суть. Если человек на себя не похож, так можно и деву Лебедь в гостиной повесить или святую Катерину, к примеру. Нет, за сходство портрета с оригиналом мы с вами будем бороться до последнего, – заверил ее ваятель.

– Портрет, вы изволили сказать? – оживилась заказчица. – Должна лия понимать это в том смысле, что вы намерены вырезать не более чем одну только мою голову? Или вместе с шеей и декольте?

– Портрет – оно изображение человека и бывает в полный рост, сидя либо стоя – все равно. Или полуфигура, или бюст, или единая только голова. Все оно портреты. Вам какой более всего по вкусу?

– Ох! Правда? Боже мой! Как же это прелюбопытно! А я думала, что фигура – это уже не портрет, и, честно признаться, опечалилась. Но если можно вырезать всю меня целиком, то это будет чудесно. А вы как считаете?

Флоренций давно сделал для себя вывод, что толковые заказчики имели свойство советоваться с художниками и потом радоваться результату. Он честно предупредил:

– Для ростовой фигуры потребуется много больше и материала, и времени. Однако поза тоже часть характера, в нее можно вложить дополнительные смыслы. Опять же многое зависит от места, где вы желаете установить изваяние. Если в углу, в темноте, то за фигурой зритель затруднится разглядеть лицо. Если в центре, например у лестницы или перед окном, то потребуется больше антуража – орнамент пустить или воланы. Лицо в таком случае будет на виду, но снизу, с подбородка. Чтобы вам смотрели прямо в глаза, надо ее разместить прямо на полу, без подставки, а это нехорошо.

– Та-а-ак, – протянула Леокадия Севастьяновна. – Я смотрю, что поспешила наряжаться для позирования, прежде следует все продумать. И клянусь вам, тут есть над чем поломать мою сумасбродную головушку!

– Конечно. Сорвиголо́во, на тяп-ляп тут не следует, – поддакнула Донцова. – Искусство вообще не жалует тяп-ляпов.

– Вам ведь известно, что я обитаю у добрейших родственников, приютивших бедную вдову? Однако мое жизнелюбие позволяет надеяться, что такое положение продлится не так уж долгонько. Как же мне выбрать, куда я поставлю свой портрет?

– На самом деле оно даже хорошо, – возразил Листратов. – В новой гостиной вы уже будете вживую примерять готовую скульптуру. Получится не в пример сподручнее и в конце концов выигрышнее.

– Ах! Это мне ужаснейше нравится. Все-таки несказанно чудесно, что вы оказались здесь и я имела счастье с вами познакомиться. Живописи у всех полным-полно, у каждой барыни по два-три портрета на стене, и все в кружевах, нарумяненные, набукленные. Положительно все без исключения на один лад, и смотретьна них – что неразбавленный сироп хлебать. А изваяние будет лишь у меня одной.

И снова ему понравились суждения гостьи: избыточная лубочность – заурядный штамп, безвкусица, но редко кто это понимал. Пестрота тянула из недр саморощенного искусства все новые и с каждым разом все более жуткие образцы. Одни уже походили на матрешек, другие – на картинки для магазинов дамского платья. Вкус надо формировать с младенчества, и не в гимназиях, а на улицах. Вот тосканцы, к примеру, живут рядом с благородными образцами, молятся в достойно расписанных, без пошлости и излишеств храмах. Они ходят в лавки мимо многофигурных рельефов, едят в тавернах с фресками по потолку. У них развивается способность отличать качественное, достоверное, от пустого блеска, от пускания в глаза пыли. Так и сменяются одно за другим поколения людей с отменно развитым художественным вкусом. Каждое оставляет в фамильном особняке свой след какой-нибудь статуэткой, или вазой, или картиной. Следующее поколение получает пищу пообильнее и на старых дрожжах поднимает свое понимание прекрасного. Из века в век, из Античности к Ренессансу, от городов к деревням, из великого в повседневное. А что же здесь, дома? Плоские лики святых, пестрота, отсутствие объемов и перспективы. Где-то в столицах есть несколько десятков мастеров, но на всю огромную империю их недостаточно, а больше взять негде, да и не видит никто разницы. Наверняка эта замечательная дама много путешествовала, насмотрелась, выдрессировала взгляд. Вот и наряд у нее неброский, но очаровательный, к месту, особенно шарфик с розочкой. Он снова окинул взглядом свою симпатичную заказчицу и не удержался от похвалы.