Книга Флоренций и прокаженный огонь, страница 49 – Йана Бориз

– Захарий Митрофанович Лихоцкий – опаснейший человек. Говорят, что его жена погибла при туманных свойствах:не то сбежала с дружком, а супруг догнал и пристрелил обоих, не то сгинула в тайге. Медведь ее там задрал! А зачем она в тайгу пустилась одна-одинешенька? Не иначе как благоверный выгнал!

– Послушайте-ка, душечка, – одернула подругу Анфиса Гавриловна, – если бы вас паче чаяния благоверный выгнал, то вы бы ко мне примчались небось, а не в лес хороводить к белым волкам!

– Разумеется, что к вам, матушка, – недоумевая, подтвердила Мария Порфирьевна.

– А супруга-то Лихоцкого зачем в тайгу пошла? Или не ведала, что там медведи водятся? Или вовсе податься было некуда?

Эти рассуждения про медведей и тайгу могли далеко увести, если бы Зинаида Евграфовна не внесла ясность в данный вопрос:

– Супруга Захара Митрофановича стала жертвой несчастного случая на охоте. Некто неопытный, кого пригласили с собой, неумело обращался с ружьем, нечаянно выстрелил – и попал прямо в сердце бедняжке. Так говорят.

– Надо же, неопытный, а прямо в сердце попал, – поддельно засокрушалась Мария Порфирьевна.

– Так или не так – не нашего ума дело, – окоротила ее хозяйка. В столовую торжественно вплыл дымящийся самовар, гости протянули Степаниде чашки. – Захарий Митрофаныч располагает рекомендательными письмами, и нет повода думать об этом господине непозволительные вещи.

– А я знаю другое, матушка, – заговорщицки прошипела Мария Порфирьевна.

После она поведала историю, которая действительно заставляла думать о господине Лихоцком без надлежащего решпекта. Исключив кучу ненужных дополнений и намеков, выходило, что он объявился наследником давеча почившей в достойном возрасте семидесяти шести лет помещицы Варвары Степановны. Их соединяли непростые родственные узы.

Давным-давно упокоившийся с миром Агафон Кондратьич Лихой – супруг Варвары Степановны – имел счастье дважды жениться. Первую его супругу никто из ныне здравствующих не помнил, так как она покинула этот мир целых шестьдесят лет назад, оставив безутешного вдовца с малым сыночком Митрофаном Агафонычем на руках. Дитя воспитывалось где-то под Нижним в имении бабки с дедом по материнской линии. Обжившись со стариками, он не досаждал присутствием Агафону Кондратьичу и его новой семье.

Вторая жена Варвара Степановна подарила Агафону Кондратьичу троих детей: двух дочерей и сына Андрея Агафоныча. Девицы давно вышлизамуж и разъехались, получив свое приданое. Андрей же Агафоныч женился на бесприданнице, произвел на свет потомка мужеского пола, нарек его Данилой, а вскоре после этого отравился грибами и отправился к праотцам. Его вдова поплакала-погоревала да и нашла себе нового суженого, с которым уехала подальше от свекрови, забрав с собой малолетнего отпрыска.

Здесь надо заметить, что покойная Варвара Степановна на старости лет подпортилась нравом, не знала меры в обидных в речах, стала сварлива и склочна не по чину (хоть покойников и негоже поминать дурным словом). Последние свои годы она провела, алчно ругаясь с крестьянами и копя в доме все мало-мальски пригодное в хозяйстве (а порой и вовсе непригодное). Усадьба ее больше походила на лавку старьевщика, если не сказать похуже, чем на барские покои. Гости к ней не захаживали, да и принять их не сыскалось бы места, поскольку все комнаты забились прелыми перинами, сгнившими одеялами и узлами с непотребным барахлом. Так, по крайней мере, докладывал капитан-исправник Шуляпин: ему довелось по долгу службы присутствовать на ее похоронах. И сам предводитель то же подтверждал.