Книга Флоренций и прокаженный огонь, страница 106 – Йана Бориз

За весь следующий день не удалось сделать ничего путного, даже просто побыть в мастерской: Зинаида Евграфовна требовала уделять внимание Михайле Афанасьичу и ни на шаг не отлучаться от дорогого новообретенного родственничка. Того разместили в отдельных светлых покоях и начали в меру способностей радоваться его присутствию в доме. Объявившийся, надо признать, оказался открытым и добросердечным, какого не стыдно показать в обществе, да и побеседовать с ним за вечерним чайком приятно. Однако хмурая складка не покидала переносицы Флоренция.

Все воскресенье тоже прошло в раскланиваниях с Семушкиным, Зизи велела запрячь бричку и везти его в Ковырякино, на родину Авдотьи Карповны, потом катать по речке взад-вперед, обозревая угодья, без спросу заехать к Корсаковым на чай, чтобы перезнакомить. Флоренций уже предчувствовал, что назавтра она прикажет ехать к Елизаровым, и заранее предупредил, что ждет Ипатия Львовича. Против такого мясистого гуся, да еще и по поводу намечающегося заказа опекунша возразить не смогла.

Вечером, пока Михайла Афанасьич прогуливался по берегу Монастырки, зазывая аппетит перед нешуточным боем со Степанидиной стряпней, Зизи позвала Флоренция к себе, велела плотно затворить дверь и принялась пилить:

– Что ты на него косишься? Чего прячешься, говорить с ним не желаешь? Видишь же, он есть приятный человек. Мне по сердцу. Не подружиться ли?

– Понимаете, милая тетенька, он ни одной чертой не похож на Евграфа Карпыча, нет в нем ничего донцовского. Вы все темноволосые, крутолобые и, судя по семейным портретам, склонны к облысению. А он лицом бледен и лоб имеет плоский, даже без бугров. Таких глазниц нет ни на одном полотне – сами посмотрите. Они особенные, удлиненные, а у вас у всех круглые.

– Так ведь мы его батюшки в глаза не видели. Может, в отцову породу пошел, а не в нашу?

– Конечно, может быть. Потому и молчу. Но ведь ни черточки, ни намека даже! Ростом он тоже не в Донцовых: тщедушность не присуща вашему роду. И пальцы диковинные, слишком крупные при таком росте и комплекции. Признаюсь, полное отсутствие внешнего сходства мне все-таки не дает покоя.

– Ты есть больно придаешь значения всяким художественным наблюдениям, несносный мой Флорка! –решительно заявила Зинаида Евграфовна. – Пойди развлекись чужими портретами, а Михайлу не трожь, пусть себе живет. У меня родная кровь под кустами не валяется, ее есть мало, беречь надо.

– Хорошо, тетенька, не трону. Ежели вам он по душе, мне в радость. Однако позвольте полюбопытствовать, не Леокадия ли Севастьянна поспособствовала отысканию оного родича?

– Что-о? К-к-как ты узнал? – опешила Донцова.

– А тут трудно не узнать. Вам нужен компаньон, ему – крыша над головой. Вы оба мягкосердечны, мнительны, склонны к фантазиям, любите уединение и тишину, не гонитесь за славой и деньгами – оно вас соединяет. К хозяйствованию у вас, тетенька, склонности нет, а у оного господина есть. Тут вы дополняете друг друга. Вам интересно друг с дружкой. Вот как вы оживились, и как у него горят глаза. Есть еще одна примета, неявная…

– И что? По-твоему, это есть плохо? – перебила Зинаида Евграфовна. Она озлилась, на лоб набежал гнев, сложился в крупные морщины.

– Отчего же? Оно замечательно! Я ведь просто спросил, не подсобила ль Леокадия Севастьянна.