Книга Странная смерть Эдика Мохова, страница 125 – Инна Балтийская

– На то, что меня убьют? Да, пожалуй. – Но испуганной она не выглядела.

Наоборот, ее обычно бледные впалые щеки слегка порозовели, а глаза словно засветились изнутри. Видимо, перспектива вступить наконец в борьбу со своим многолетним ужасом придала ей сил.

– А ты чего при параде? – наконец заинтересовалась я. – В гости собралась?

– Да, тетю Таню хочу навестить, – рассеянно согласилась она, что-то напряженно обдумывая.

– Пойдем вместе! – обрадовалась я. И дело сделаю, и сидеть безвылазно в доме не придется. – Погоди минуты три, я только оденусь.

Тщательно закрыв за собой входную дверь и калитку, мы дошли до соседского дома и, уже войдя во двор, столкнулись с выходящей медсестрой.

– Как Татьяна, лучше? – из вежливости спросила Анна, собирающаяся убедиться во всем своими глазами.

– А вот лучше! – Пышечка лет пятидесяти остановилась, явно радуясь возможности немного поболтать. – Она меня узнала сегодня! Говорит, Липочка, как я тебя видеть рада! Ты знаешь, что мой сын скоро ко мне вернется? Я не умру теперь, я его дождаться должна!

Мы с Анной переглянулись. Значит, тетя Таня поняла, что Лаура взялась за поиски убийцы, она вовсе не в таком глубоком беспамятстве, как мы предполагали.

Мы почти вбежали в дом, торопливо надели тапочки и бросились в комнату. Умирающая полусидела на кровати, опираясь о большую, вышитую розами диванную подушку, заботливо подложенную медсестрой ей под спину. Увидев меня, она как-то посветлела лицом, словно болезнь на минуту отступила, сняв жуткую восковую маску с ее лица.

– Лаура, это же правда? Витю скоро оправдают?

– Да, конечно! Настоящего преступника вот-вот арестуют! – на сей раз я говорила искренне, без обмана, мерзким привкусом растекающегося по языку.

– Девочка моя любимая. – Она почти заплакала, но слезы так и не появились в глубоко запавших, обведенных коричневыми кругами глазах. – Я за тебя даже там молиться буду!

– Тетя Таня, вам нельзя волноваться. – Анна подошла к кровати и помогла больной лечь на спину. Отодвинула к ногам подушку, поудобнее подоткнула одеяло. – Мы завтра еще придем. А потом, может, уже и Витя объявится.

В молчании мы вернулись домой, обсуждая, как нам осуществить свой план. Вопрос с Рихардом решился на изумление быстро. Он вернулся около четырех вечера, намного раньше, чем я ожидала, и с порога спросил:

– Полина, на денек хочешь домой скататься? Я прямо сейчас уезжаю, мне надо завтра с утра появиться в СК, некоторые формальности утрясти, а к вечеру уже сюда вернусь. Неприветливо меня тут встретили, некультурно. Но ничего, прорвемся.

– Нет, я останусь, – быстро сказала я. – А ты можешь сообщить в управлении, что уезжаешь не на один день, а на три?

– Это зачем? – насторожился он.

Я быстро изложила наш план. Анна объявляет кому только можно, что вот только что, разбирая комнаты перед продажей дома, наткнулась на дневник убитого брата. Он много чего пишет о покушениях на себя, уверяет, что узнал нападавшего, но имени не называет, зато подробно излагает приметы. Мы пытались разобрать почерк, но не расшифровали и четверти, поэтому собираемся передать дневник на экспертизу. Но дожидаемся возвращения Рихарда, иметь дело с Маргошиным никому из нас неохота.

– Надо дать затаившемуся маньяку возможность напасть, понимаешь? – Я все добавляла в голос убедительности и активно жестикулировала, пытаясь понять, смогла ли хоть немного убедить дознавателя. – Если ты будешь в Лапине, никто не поймет, отчего Анна тянет, зачем держит у себя дневник. А вот если ты уедешь, то станет ясно, что времени у убийцы в обрез, надо убить ее и отнять улику.