Книга Охота на волков, страница 218 – Валерий Поволяев

Лизка бросила пустой стакан на скатерть.

– Сколько дашь?

– Поллимона, как и обещал.

Лизкино лицо расстроенно дернулось, внутри у нее происходила борьба, губы плаксиво задрожали. Шотоев со спокойной усмешкой смотрел на нее: ему действительно захотелось вспомнить солдатское прошлое, танцы-шманцы-обжиманцы на скамейках с податливыми дамочками, как правило, старше возрастом… В основном это были некрасивые, низкорослые, с расшлепанными пятками бабенки, очень они походили, все разом, вместе взятые, на Лизку Фирсову.

– Деревянными? – Губы у Лизки продолжали расстроено дрожать.

– Но не в долларах же. Полмиллиона долларов – это слишком жирно будет. Даже для такой красавицы, как ты.

Очень хотелось Лизке заработать денег и в ту же пору она боялась потерять Лешу Пыхтина – у этой сделки имелось ведь двое свидетелей: мрачный человек с мятым, будто попавшим под мешок с горохом лицом по имени Юра, и услужливый водитель с бегающими глазами. Она оглянулась на них беспомощно, потом перевела взгляд на Шотоева.

Тот все понял без слов.

– Не бойся, – сказал он, – мы их тоже повяжем. – Он стукнул рукой по карману, в котором находился кошелек. – Никто не проболтается.

– Ладно, – решительно произнесла Лизка, нагнувшись, подняла стакан, скатившийся на землю, налила себе водки, залпом выпила и сгорбленной, какой-то старушечьей усталой походкой двинулась в кусты.

Шотоев, бросив грозный взгляд на своих подопечных, вдруг победно, по-детски улыбнулся и зашагал следом.

– Ну и дела, – пробормотал Федорчук. Покрутил головой. – Так, глядишь, и нам достанется.

– Да, дадут. – Бобылев усмехнулся. – А потом еще добавят. – Брови на его лице встали углом: даже он, не привыкший ничему удивляться, был удивлен. – Ну и ну! Не могу понять Султана. – Он налил в стакан немного вина, отпил, почмокал губами, определяя его вкус: в бутылке находилось вино очень капризное, темное – «хванчкара», а скисает «хванчкара», как известно, очень быстро. Одобрительно мотнул головой. – А ничего винцо. Свежее!

– С другой стороны, чего с нею чикаться? – задумчиво произнес Федорчук. – Пером по горлу и – в каменную щель!

Бобылев выразительно посмотрел на него. Федорчук немедленно поднял руки:

– Все, молчу, молчу! Не мое это дело.

Минут через пятнадцать из кустов вышли Лизка и Шотоев. Лизка – смущенная, помятая, в косо сидевшей на ней юбке и также косо приклеенной к губам виноватой улыбкой, следом – хмурый недовольный Шотоев.

Первым делом Лизка ухватила бутылку с надписью «На троих», налила в стакан водки. Пообещала:

– Сейчас я так натрою, что всем чертям будет тошно.

– Кто-нибудь еще хочет комиссарского тела? – громко спросил Шотоев.

Лизка выпила водку, вытерла ладошкой рот, дохнула в нее – ей хотелось ощутить собственное тепло.

– За дополнительную, естественно, плату.

– Естественно, – подтвердил Шотоев.

Лизка хихикнула:

– Пикник есть пикник! Все удовольствия разрешены… Во! – Она хлопнула себя по груди. – Даже баба для исполнения мужских капризов имеется.

Шотоев дернул головой, будто его укололи чем-то острым, ему сделалось неприятно, он не ожидал услышать эти слова, отвел в строну взгляд.

– Я хочу! – громко заявил Федорчук и демонстративно, при всех расстегнул молнию на штанах. – Пошли, Элизабетт! Только не в те кусты, а в другие. У нас будет своя постель. – Федорчук коротко хохотнул и обхватил одной рукой Лизкины плечи.