Книга Охота на волков, страница 179 – Валерий Поволяев

– Ладно.

– Тогда поворачивай вон перед той вывеской направо, в проулок, потом снова направо. Только поезжай медленнее, тут все перерыто. Нынешние строители гадят, как никто.

Игорь вгляделся в вывеску, прибитую к тыльной глухой стенке большого дома, боком выходящего в проулок. На свежей, синего цвета вывеске было выведено светящейся краской «Канцелярские товары», Игорь на мгновение осветил ее фарами и свернул в темный, с продавленным старым асфальтом проулок.

Минут через пять остановились около покосившегося, довоенной еще постройки дома. Бобылев тяжело выбрался из машины. Игорь хотел было помочь ему, но Бобылев, брезгливо поморщившись, отвел его руку в сторону:

– Не люблю телячьих нежностей.

– А это не нежности. Просто я не хочу, чтобы ты потерял равновесие и портретом своим припечатался к асфальту.

– Постараюсь не припечататься. – Бобылев морщась выволок из машины свои вещи, перекинул через плечо «винчестер».

– А отца ты… своим видом не перепугаешь?

– Каким видом?

– Ну-у… Перевязанный. На лице ни кровинки.

– Хуже будет, если я вообще не появлюсь. – Бобылев сжал глаза, поглядел на Игоря так, что тот решил не задавать больше вопросов. – Подожди меня в машине, – сказал ему Бобылев, пожевал бледными губами. – Ты, повторяю, не подумай, что я командую бесплатно… Я за все заплачу. В том числе и за бензин, который мы с тобою потратили на дорогу от лимана до города.

– Обойдемся.

– Не обойдемся. Лучше живи по пословице «Дают – бери, бьют – беги».

– Ладно. – Игорь засмеялся.

Бобылев вернулся быстро, следом за ним из дома вышел мрачный старик с помятым лицом. Бобылев вытащил из уазика гуся, отдал старику, следом достал утку, также отдал.

– Это тебе, батяня. Только ешь осторожно, зубы о дробь не поломай.

Старик, не произнеся ни слова, кивнул, потом не выдержал, пробурчал скрипуче, едва ворочая спекшимся со сна языком:

– Не учи ученого!

– Ты мне во сне снился, – проговорил Бобылев и, видать, в его голосе прозвучало нечто такое, что удивило старика, одна бровь у него, густая, пестрая от седины, словно бы присыпанная солью, круто поползла вверх, выгнулась серпом, обнажив чистый слезящийся глаз с прожилками, испещрившими белок.

Старик резко вскинул голову и произнес неверяще:

– Да ну?

– Честное слово!

– Э-эх, Юрка! – Старик неожиданно обреченно махнул рукой. – Если бы ты знал, сколько раз мне снился ты, м-м-м! Даже сказать не могу – сбился со счета. А за это, – старик с кряхтеньем приподнял гуся, – спасибо за это. Давно не ел гусятины. – Он проскрипел под нос что-то еще, слова разобрать было невозможно, потом медленно, в два приема, развернулся и пошел в дом.

Бобылев залез в машину.

– Поехали! – И когда Игорь плавно тронул старый уазик с места, порывшись в кармане, достал оттуда хрустящую сиреневую кредитку – сто тысяч рублей. – Это тебе. Гонорар за все доброе, что ты сделал для меня.

– Не надо, – тихо и твердо произнес Игорь.

– Почему?

– Не надо и все, – прежним твердым голосом проговорил Игорь.

– Значит, от чистого сердца… Благодетель, значит. – Бобылев хмыкнул, помял пальцами сиреневую банкноту. – Разве ныне кто-нибудь делает что-нибудь за так, от чистого сердца? Что-то не верится…

– Можешь верить, можешь не верить – твое дело. Но денег не надо – я не нищий. Говори, куда тебя везти?

– Напшут, как говорит один мой приятель – вперед! Вези вперед, в больницу, а там посмотрим. – Бобылев назвал адрес больницы, в которой работал Ривкин. – А деньги все-таки возьми. Пригодятся.