Книга Охота на волков, страница 159 – Валерий Поволяев

– Где я?

– В машине «скорой помощи», – ответил врач и строго сдвинул брови в одну длинную шерстистую скобу: – Лежите смирно, вам вредно шевелиться.

Охранник устало закрыл глаза и вновь отключился.

Второй охранник был найден утром в кудрявой золотистой лесополосе в пяти километрах старого озимого поля, на котором до сих пор зеленели какие-то ростки, похожие на выродившуюся пшеницу. Ухо лежал монументальной глыбой в кустах, раскинув руки и немо глядя в цветисто-ласковое, насквозь пронизанное солнцем небо.

Убит Ухо был ударом ножа, на него даже не стали тратить патрон – жизнь его оказалась дешевле одного патрона, вот ведь как, – и убит, по определению эксперта, хмурого капитана со сложной прибалтийской фамилией, мастерски: убийца всадил нож в тушу охранника по самую рукоятку, а потом лезвием, как циркулем, нарисовал внутри круг, вырезая все, что там находилось на добрые двадцать сантиметров.

– Такому удару зэки учат зэков только в одном лагере, – сказал эксперт Головкову, примчавшемуся из Краснодара на место убийства. Лесопосадка была окружена редкой цепочкой милиционеров. – В Ивделе.

– А в других лагерях что… нет таких мастаков?

– Нет. В Ивделе, в зоне сидит один старик, у него пожизненное заключение, вот он и печет учеников. Немного, правда, но печет…

Некоторое время Головков молча стоял над мертвым багдасаровским охранником, что-то прикидывал про себя, в усталых, каких-то обреченных глазах его, словно бы смерть коснулась самого подполковника, ничего, кроме горечи, рожденной бессилием, не было.

Майор Веретешкин подбежал к нему, неловко потоптался с минуту, потом, поддев носком ботинка толстый гнилой гриб, кашлянул в пухлый крапчатый кулак:

– Ну что, товарищ подполковник, концы с концами сходятся?

Головков незряче глянул на него и, освобождаясь от тяжелых своих мыслей, от неприятных видений, проговорил:

– Если сейчас, Веретешкин, не сведем концы с концами, то очень скоро сведем обязательно.

– Не хватает каких-нибудь деталей, товарищ подполковник?

– Да самой малости – четырех гаек от болтов. – Головков, приходя в себя, хмыкнул: – Понимаешь, Веретешкин, болты на месте, а гаек нет.

Веретешкин недоверчиво отвел глаза в сторону, шевельнул морщинистым, обрамленным двумя недовольными складками ртом:

– Шутник вы, однако, товарищ подполковник.

– Однако да, – согласно кивнул Головков, глядя вдоль светящейся, сплошь усыпанной звонким золотом лесопосадки и вновь погружаясь в свои невеселые давящие мысли, – шутник. Это ты, Веретешкин, подметил правильно.

– Ашот доволен нашей работой, – сказал Шотоев Бобылеву, приехав в особняк и сдав машину на руки услужливому, с быстрыми мягкими движениями Федорчуку.

– Ну и хорошо, – равнодушно проговорил Бобылев, покусывая крепкими желтоватыми зубами спичку.

– Шеф, с машиной все в порядке, – подкатился к Шотоеву Федорчук, голос его был тягуч и сладок, чай можно было пить без сахара. – Нет ли каких замечаний, пожеланий?

– Свечи посмотри. Что-то цилиндры троят.

– Есть! – залихватски отозвался Федорчук, приложил руку к козырьку американской синтетической кепки, несминаемым горшком сидевшей у него на голове.

– Всем участникам операции – премия, – сказал Шотоев. Был он одет в тонкий, лазоревого жениховского цвета костюм, от которого легкими волнами исходил, распространяясь кругами, запах хорошего парижского парфюма.