Книга Мутные воды, страница 3 – Дженнифер Мурхэд

Он звякает снова. И снова. Наконец я смотрю на экран. Новые уведомления. Сейчас в тренде: #1 развлечения, доктор Уилла Уоттерс, «Форт-Уэрт лайв». Неподдельно крутой хэштег. Звезда реалити-шоу из Далласа репостнула в «Твиттере» тот самыйролик и отметила меня, выставив этим хэштегом напоказ. Во рту у меня становится кисло. Но подобные комментарии достаточно скоро сойдут на нет. Однако от высказываний относительно моей эмоциональной стабильности у меня в желудке бурлит.

Бросив мобильник в свою объемистую сумку, я ковыляю на каблуках по искрошенному асфальту парковки. Я получила стипендию, полностью покрывшую стоимость моего обучения в Университете Бейлор, пять лет грызла гранит высшего образования, защитила диссертацию по методам интеграции детей с расстройствами аутистического спектра в нормальное школьное окружение. Я написала чертову книгу. Я веду успешный подкаст, бог тому свидетель. А теперь меня свели к «развлечению» и хэштегам в социальных сетях – в то время как я пытаюсь набраться храбрости и войти в магазин «Sack and Save».

Не успев открыть стеклянную дверь магазина, я останавливаюсь. Нечто стоящее в дальнем конце парковки приковывает мой взгляд. Мои пальцы соскальзывают с дверной ручки, пульс учащается. Белый новостной фургон, которому здесь совсем не место. «Это не ради тебя, – говорю я себе, вытирая потную ладонь о свой пиджак. – Сосредоточься. Зайти и выйти. Ничего особенного».

Как сказала бы Кристаль Линн, «не сдавайся, женщина».

* * *

Войдя в магазин, я опускаю голову пониже, беру тележку и направляюсь к ближайшему проходу между полками.

– О, неужели? Смотрите-ка, кого к нам занесло!

Прошло четыре секунды с того момента, как я вошла в дверь, и вот уже из-за кассового прилавка выходит женщина в джинсовом платье, широком, как палатка, с химической завивкой на седых волосах. Это прямо рекорд.

Быть может, мне не следовало останавливаться здесь, а вместо этого поехать прямиком в Тенистый Утес.

– Уилламина Перл! – продолжает женщина.

Слыша свое полное имя, я всегда испытываю отвращение. Мне придется прожить не менее девяноста лет, чтобы соответствовать ему.

Женщина заключает меня в мясистые объятия, потом отстраняется – как будто давно ждала меня и вот наконец я появилась. Я не шевелюсь.

– Я хотела сказать, теперь ты доктор Уилла. – Она широко улыбается, потом ее улыбка угасает. – Милая, я Джонетт. Джонетт Бендел. Мистер Бендел – мой папаша. Когда-то я была знакома с твоими тетушками.

Я пытаюсь вспомнить эту женщину, но не обнаруживаю в памяти ни одного подходящего образа.

– Конечно. – Я лгу и улыбаюсь. – Рада видеть вас.

– Ты ничуть не изменилась. Ну, не щитая моднячего наряда. – Она окидывает меня взглядом. – Ты, наверное, зажарилась в энтом костюмчике.

Я киваю и снова улыбаюсь. Пожалуй, вино мне сейчас нужнее, чем кофе. Несколько покупателей вьются вокруг нас, притворяясь, будто рассматривают банки с консервированными бобами и изучают рекламу кухонной плиты, но я знаю, что они подслушивают. Они всегда подслушивают.

– Ты не помнишь меня, верно? – добавляет Джонетт уже без улыбки.

Я сглатываю. Долгие часы за рулем вымотали меня физически и морально, и я не могу придумать подходящий ответ. Наконец я выдавливаю:

– Столько лет прошло.

– Верно, – соглашается она. Улыбка на ее лице сменяется раздраженной ухмылкой. Расфуфыренная городская оскорбила ее. Я ненамеренно продемонстрировала ей, что она не настолько важная персона, чтобы помнить ее.