Книга Мутные воды, страница 9 – Дженнифер Мурхэд

Адреналин от пережитого в «Sack and Save» отступает, оставляя после себя нервную дрожь, от которой я никак не могу избавиться. А то, что на этой крошечной двухполосной дороге за мной пристроилась машина с каким-то типом за рулем, усугубляет дело. Я опускаю стекло и прошу его обогнать меня, но он продолжает плестись в хвосте.

Что-то на дальней стороне улицы привлекает мое внимание. Белый фургончик, похожий на тот, что стоял у магазина «Sack and Save». Я притормаживаю и внимательно присматриваюсь к нему.

Телефон, лежащий на соседнем сиденье, заливается мелодией, и я вздрагиваю. Потом я осознаю,кто мне звонит.

– Привет, мам.

Конечно, это мама, с которой мы мистическим образом связаны, несмотря на разделяющие нас километры, и она звонит именно в тот момент, когда я о ней думаю.

– Ты говоришь как будто издалека, – замечает она.

Ее голос звучит тонко, слабо и одиноко. Я борюсь с чувством вины, вызванным этим, и в сотый раз напоминаю себе, что она находится именно там, где ей надлежит быть.

– Я действительно далеко, мама. Я в Брокен-Байу.

Я пытаюсь сосредоточить внимание на Мэйн-стрит. Здесь совершенно нет никакого дорожного движения. Такое впечатление, что это город-призрак. И в каком-то смысле так оно и есть. Он полон моих призраков. Все выглядит так, как мне запомнилось. Узкие, тихие улицы с выбоинами в дорожном покрытии. Я вспоминаю их название: Вайн, Хилл, Черч[5].

– Что? Какого черта ты там забыла?

Я бросаю взгляд на письмо. Письмо, в котором говорится, что мои двоюродные бабушки скончались. Одна за другой – в течение нескольких минут. Так же, как родились. От этих мыслей перехватывает горло. Я не общалась с ними уже много лет. Так же, как Мейбри и мама. Когда-то тетушки, как мы их называли, обнимали меня и Мейбри, пекли нам блинчики к кофе и показывали, как собирать яйца из курятника, не потревожив кур. Мы помогали удобрять растения в их теплице, в то время как из маленького кассетного радиоприемника мурлыкала «Here You Come Again» Долли Партон. Иногда мы дремали на полу за дверью их спальни, свернувшись в один клубочек, как котята. Но после того, как мы в последний раз провели здесь лето, эти воспоминания с каждым годом съеживались все сильнее, пока они окончательно не обратились в прах. Интересно, а видеокассета, хранившаяся на старом чердаке, тоже может рассыпаться прахом?

– Я поехала забрать твои вещи, ты что, забыла? Коробки, которые остались на чердаке. – Наступает долгая пауза. – Мама?

– Теперь я вспоминаю. Точно. Ты сказала, что собираешься поехать туда.

Она лжет, но я не уверена, что в данный момент готова разбираться в ее проблемах с памятью. Это может подождать. Кроме того, возможно, я просто устала и слышу ложь во всем – пусть даже она присутствует только в моем прошлом, а не в настоящем.

– Письмо, – добавляет мама, словно понимает, что ей нужно доказать отсутствие у нее провалов в памяти.

– Верно.

Мама напоминает:

– Ты заберешь мои вещи, да?

Я дергаю воротник блузки, настраиваю вентилятор кондиционера так, чтобы он дул прямо мне в лицо. Мама не знает, за какими именно вещами я приехала. Я оградила ее от этого.

– Ты видела новости? – Мамин голос срывается, она начинает кашлять.

– Дыши. Ты пользуешься кислородной маской?

Ее дыхание колеблет разрушенные курением голосовые связки, голос звучит неровно и хрипло.