Книга Мутные воды, страница 132 – Дженнифер Мурхэд

Он широко раскрывает глаза.

– Где он?

– Я отдала его полиции.

Его плечи слегка расслабляются.

– Они знают.

– Дойл, все, что они знают, – это то, что на нем повсюду твои отпечатки пальцев.

– Я ничего плохого не сделал! – кричит он.

Я поднимаю руки.

– Ладно-ладно.

Дойл обводит взглядом кухню. Он похож на ребенка, которого поймали на чем-то недозволенном.

– Я прятался в одной из спален. Потом перебрался в сарай. – Он указывает пистолетом на открытую дверь. – Потом увидел, как подъехал Трэвис, и побежал на чердак. Он меня ищет. – Он снова смотрит на мой пистолет. – Я подумал, что оружие может мне понадобиться.

Он говорит совсем не так, как в последний раз, когда мы с ним разговаривали. Это скорее похоже на голос испуганного ребенка. Менее угрожающе. Как будто Дойл наконец понял, что его жесткость на самом деле просто бравада.

Я продолжаю смотреть ему в глаза, голос у меня ровный.

– Тебе больше не нужно прятаться.

Он направляет пистолет в мою сторону.

– Нет, нужно! – выкрикивает он пронзительно, словно защищаясь.

Я продолжаю держать руки поднятыми.

– Хорошо. Как скажешь.

Дойл дышит часто и поверхностно. Он постукивает себя пистолетом по ноге, затем широко раскрывает глаза, впервые заметив у меня в руке телефон. Я делаю шаг назад. Он прыгает на меня так стремительно, что я заваливаюсь назад, и вырывает телефон из моих пальцев. Дверь кухни открывается.

Мы оба смотрим на нее, пока он сует мой телефон в задний карман своих штанов. Инстинкт «бей или беги» умоляет меня немедленно удирать отсюда. Дойл, возможно, не собирается намеренно причинить мне вред, но по его голосу понятно, что он боится. Он в отчаянии. Это опасное сочетание. Я разворачиваюсь и бегу к открытой двери.

Я выскакиваю на задний двор, но Дойл быстро догоняет меня.

– Стой! – кричит он.

Я продолжаю бежать. Я слышу его дыхание совсем рядом, потом чувствую, как он хватает меня за волосы. Моя голова запрокидывается назад, и я кричу. Несмотря на тощее сложение, он силен. Сильнее меня. Я сопротивляюсь и бью его ногами, но он наваливается на меня и садится мне на грудь. Я снова кричу, он дает мне пощечину.

– Заткнись!

На мгновение я замираю, оглушенная. Щека горит. Затем адреналин в крови зашкаливает, я высвобождаю руку и пытаюсь ударить его пальцами в глаза, но дотягиваюсь только до щеки. Мои ногти впиваются в его лицо и оставляют красные, кровоточащие следы, когда я раздираю его кожу. Он кричит, как животное, и поднимает пистолет. Я вижу, как рукоятка оружия приближается к моей голове.

Это последнее, что я вижу.

* * *

Я прихожу в себя от ослепляющей головной боли. Что-то липкое покрывает мою правую щеку. Я пытаюсь потрогать ее, но понимаю, что руки связаны у меня за спиной. Я чувствую запах капусты и немытого тела, а когда мои глаза снова начинают видеть, я начинаю жалеть о том, что вообще очнулась. Я лежу на боку на маленькой кровати в комнате с голыми стенами и единственным окном. За окном темно.

Я в доме Арсено. В комнате Эмили. В ее постели, под простыней, к моей голове прижимается сломанная одноглазая и однорукая кукла. Я издаю тихий стон, отстраняясь от куклы. Дыхание у меня неровное, и я стараюсь контролировать сердцебиение. Паническая атака сейчас будет совершенно не к месту, но мне трудно сохранять ясность ума. Я вспоминаю: я была в Тенистом Утесе, на кухне. Дойл с пистолетом. Я бежала.