Книга Воспоминания убийцы, страница 115 – Юн Ина

– Это не было ошибкой. Меня тоже влекло к тебе. Прости, что приблизился к тебе с чувствами, за которые не смог нести ответственность. Но я должен вернуться.

– Но мне-то некуда возвращаться! Не рви так резко. Давай постепенно отдаляться друг от друга. Ты сможешь хотя бы это ради меня сделать? Полагаю, мне будет ужасно тяжело, если ты в одно мгновение станешь вести себя иначе.

– Хорошо.

Чону, казалось, вовсе не собирался разрушать эту стену между ними. «Определенно, если человеку необходимо что-то решить, ему приходится брать все в свои руки». Хесу стало горько от этих мыслей. Она не тот человек, который привык ощущать себя эдаким бесполезным прутиком. «Тогда разрушить все придется мне. Нельзя превратить то, что между нами было, во что-то незначимое».

В первое время Хесу была не столь дерзка в своих действиях. Вначале она понемногу стала брызгать своими духами на пиджак Чону. Затем подсунула билеты на мюзикл, который они вместе смотрели, в карман его брюк, и, пусть это был избитый прием, оставила легкий след от помады на его рубашке. Этого хватило бы с лихвой, чтобы зародить в Чису подозрения.

Поначалу сомнения разгораются нехотя, но уж если разгорятся, то потушить их будет нелегко. Пламя перекинется с одного места на другое и спалит все подчистую, не оставив даже возможности установить очаги возгорания.

Однако, вопреки ожиданиям, время шло, а реакции было ноль. Трудно было сказать наверняка, Чису ничего не заметила или решила переварить ситуацию внутри себя, но ясно было одно: она не задавала никаких вопросов Чону в лоб.

«Что за раздражающая женщина».

В итоге Хесу решила показать Чису неопровержимые доказательства. Она сфотографировала Чону, спящего в ее объятиях, и подбросила этот снимок им в почтовый ящик. После, через пару дней, тайком сфотографировала обедающих вместе Чону и Сучжин и вновь оставила снимок в почтовом ящике. По ее мнению, раз Чису с Сучжин были подругами, потрясение от предательства должно было чувствоваться в разы сильнее.

Если говорить объективно, то разница между двумя фотографиями была колоссальной. Одна была сделана Хесу, которая спала с Чону, другая – посторонним, никак не заинтересованным в происходящем. Стоило лишь посмотреть на них трезвым взглядом, как обнаруживались странности и нестыковки. Однако пропасть между двумя снимками с лихвой восполняла человеческая фантазия. Воображение всегда наполнено большим количеством подробностей и будоражит сильнее, чем реальность. Безграничная фантазия Чису в конце концов должна была пожрать их с Чону отношения. Хесу спокойно выжидала. Она считала, что расставание этих двоих лишь вопрос времени.

Однако, пока она выжидала, Чису убили, а Чону в результате серьезной черепно-мозговой травмы потерял память.

Какое-то время Хесу мучили угрызения совести, ей казалось, что, должно быть, все произошло из-за нее. Наступило полное осознание того, что Чону ничего не помнит об их отношениях. Вероятно, ему также трудно было вынести тот факт, что он предал Чису.

Она полагала, что ей следует забыть о своей связи с Чону и жить дальше, однако Чону попросил проводить с Суа сеансы психотерапии, и примерно раз в неделю ей приходилось лицезреть его. Пришлось сбавить скорость и отпускать собственные чувства постепенно. Глупо, но эти чувства до сего момента продолжали теплиться в ней. Слезы проникли сквозь закушенные губы, и рот наполнился солоноватой горечью. Наконец Хесу отпустила все свои чувства к нему. Теперь, когда он знает, что она сделала Чису, вряд ли они когда-нибудь увидятся вновь.