Книга Убийство перед вечерней, страница 85 – Ричард Коулз

По дороге домой он зашел на почту. Делая пометки на полях «После добродетели» [121]– ученого труда, на который почти через десятилетие после публикации наконец обратил внимание его богословский кружок, он заметил, что у него поистерся ластик (так же как поистерлась острота мысли профессора Макинтайра в рассуждениях о воплощении). Ластики – его любимые «Фабер-Кастелл» без латекса, не пачкавшие бумагу, – миссис Брейнс держала в отдельном ящике вместе с игральными картами и свечками для торта: спрос на них был небольшой, но постоянный.

У прилавка Дэниел обнаружил малое собрание приходского парламента: Маргарет Портеус, Анну Доллингер и возвышающегося над ними Боба Эчерча. Как только он вошел, все замолчали.

– Доброе утро, леди. И Боб, – сказал Дэниел.

– Вам на почту или в магазин? – спросила миссис Брейнс.

– Я не хотел вас прерывать…

– А вы и не прервали. Мы тут просто покупочки выбирали.

Маргарет поморщилась, услышав эту уменьшительную форму.

– Я в магазин, миссис Брейнс. Дайте мне, пожалуйста, ластик.

Он никогда не называл ластик резинкой, чтобы не вызвать ненужного веселья. Вряд ли, впрочем, именно эта публика стала бы смеяться, но все же один навык все священники приобретают почти сразу по вступлении в сан: никогда не давать повода для насмешек.

Миссис Брейнс отправилась за ластиком, а Маргарет сказала:

– Вы немного разминулись с вашим братом, ректор.

– С моим братом?

– Да, он заскочил сюда за сигаретами. Рассказал нам, что играет священника в новом сериале, а вы ему помогаете. – Дэниел нахмурился. – Подсматривает за вами, чтобы сыграть правдоподобнее, да?

– Да.

– А вы разве не знали, что он приехал?

На мгновение Дэниел растерялся – вдруг они правда договорились, а он забыл. Но нет, исключено: он не мог согласиться на то, чтобы Тео приехал в такое время.

– Нет, – сказал он, – не знал.

– А ваша мама знала, – сказала Анна Доллингер. – Она сюда заходила на днях и упомянула об этом в разговоре.

Миссис Брейнс вернулась с ластиком.

– Да, она вчера заходила, покупала его любимые батончики.

– Его любимые батончики?

– Ну да. «Юнайтед». – Она положила ластик в полиэтиленовый пакетик. – С вас семьдесят пять пенсов. Что-нибудь еще?

– Нет, спасибо, миссис Брейнс.

Любимыми батончиками Тео были вовсе не «Юнайтед», а «Клаб Фрут», но в магазине у миссис Брейнс их не водилось: там продавали только «Юнайтед», «Кит-Кат» и «Пингвин». Наверное, Одри сказала, что Тео любит батончики «Юнайтед», чтобы был повод упомянуть о его приезде.

– Ваш брат очень серьезно подходит к делу, ректор, – заметил Боб. – Кажется, это называется «метод» [122]? Принцип актерского мастерства, когда надо почувствовать себя в шкуре своего героя. Наверное, это все равно что проживать несколько жизней.

– Мы все проживаем несколько жизней, – сказала Маргарет. – Человек за свою жизнь примеряет на себя множество ролей, ведь правда, ректор?

– Если верить Шекспиру, то да. «У них свои есть выходы, уходы…» [123]Но мне пора.

– Ректор, – сказала Анна Доллингер, – мы же еще увидимся вечером?

– Вечером?

– Да, у нас ведь в семь часов собрание по поводу цветочного фестиваля. Или вы забыли?

– Я и правда забыл. Но разве можно его сейчас проводить?

– А почему нет?

– Насколько я помню, на этом собрании планировалось заслушать доклад Энтони о скамьях. Ну и… разумеется, теперь никакого доклада не будет.