Онлайн книга «Убийство перед вечерней»
|
Капелла оказалась недостаточно вместительной для необычайно многочисленной паствы, пришедшей на службу не только с духовными, но и с мирскими целями. Смерть Энтони и слухи о том, что эта смерть была насильственной, потрясли прихожан, и те, что похитрее, сообразив, что в капелле будет не протолкнуться, явились пораньше, чтобы занять место. Когда Дэниел готовил алтарь для совершения литургии, капелла уже была полна народа, и прихожане обступили стоящую впереди фамильную скамью, как пассажиры в переполненном поезде. Дэниел с облегчением обнаружил, что в чтении дня не было ничего грубого и натуралистичного: ни кровавых убийств, ни врагов, пораженных ослиной челюстью. В тот день читался отрывок с загадочными словами Иисуса – тот, где Он сказал ученикам: «Вскоре вы не увидите Меня, и опять вскоре увидите Меня, ибо Я иду к Отцу» [70]. А ученики ничего не понимали, ни о чем не могли догадаться. Полнейшая неясность, тщетность любых догадок – вот к чему должны быть готовы настоящие ученики Христовы, подумал Дэниел. В этот вечер он посвятил свою проповедь тому, как важно научиться жить в присутствии неразгаданной тайны и одновременно хранить в душе обетование. С тайной сосуществовать проще, помнить об обетовании куда сложнее. Он ничего не сказал о смерти Энтони, о том, как обнаружил его тело, но помолился об упокоении его души в селениях праведных, о том, чтобы пострадавшие добились правосудия, а согрешившие были помилованы – на этих словах несколько человек поежились и заерзали на скамьях, – и о возвращении мира всей общине верных. «Аминь», – ответили ему прихожане. После службы Дэниел вышел постоять на ступеньках, ведущих во двор, но он был не первым, кто покинул капеллу. Когда Джейн Твейт заиграла на скрипящей и хрипящей фисгармонии гимн «Слуга Твой окончил бденье…», сестры Шерман и миссис Шорли уже направились на кухню. Больше никто в этот вечер не торопился к выходу, не было и привычного обмена любезностями. Шепот становился громче, а тон сменился на менее траурный – начался обмен сплетнями, и из общего смутного гула можно было вычленить отдельные фразы: – …рассекли от уха до уха… – …ректор последний с ним разговаривал… – …бежал вдоль ручья… Первой вышла Гонория де Флорес. – Какая же здесь толпа… И как же мы жадны до драмы. Дэн, дорогой, ты в порядке? – В порядке. А ты? Как это ужасно. Она пожала плечами. – Да, ужасно. И я не могу понять, зачем кому-то понадобилось убивать Энтони. Он сам и мухи бы не обидел. Его ведь убили, правда? – Все говорят, что да. Гонория посмотрела на него взглядом, в котором читалось: хорош притворяться. – Мигалки, толпа копов, всё в этих лентах. Конечно, убили. И папочка так говорит. Дэниел почел за лучшее промолчать. – Ну же, Дэн, не прикидывайся дураком. Я хочу знать: он стал случайной жертвой или кто-то специально решил с ним расправиться? Возможно, Энтони и не все любили – но разве он вызывал у кого-нибудь такую неприязнь, чтоб его решили убить? Возможно, его убили случайно: в церковь зашел безумный маньяк, который искал себе жертву – абсолютно любую. Но непохоже. Не потому, что такого не бывает – уже бывало раньше, даже в мирном Чемптоне, страсти ведь бушуют везде и везде захлестывают людей, – но слишком уж странным образом был нанесен смертельный удар. Дэниел заметил у Энтони только одну рану – а убийца в состоянии аффекта наверняка бил бы наугад и много раз. |