Книга Смерть в летнюю ночь, страница 57 – Кристина Додд

– И чуть было не женился в четвертый, – добавила я.

– Да, чуть было не женился. Вы удивительно вовремя избавились от него.

Мне и правда необыкновенно повезло: надо же, сижу тут и спокойно обсуждаю ужасы, которые непременно случились бы со мной. А могла бы уже покоиться в жутком склепе семейства Креппа, рядом с его предыдущими истлевшими женами и моей недавно усопшей подругой Титанией.

Князь между тем продолжал.

– Орландо все томился в изгнании, пошел в наемники и начал проявлять нетерпение.

– Шесть лет для юноши – целая вечность, – сказала я.

– Шесть лет – вечность для любого мужчины. Женщины куда более терпеливы.

Я удивленно вскинула брови.

– Или я неправ? – он в ответ тоже вскинул бровь.

– Я уверена, – ответила я, стараясь говорить как можно более спокойно, – то, что верно для одной женщины, должно быть верно и для всех.

Он откинулся на спинку кресла, внимательно разглядывая меня, и я отметила, насколько этот человек осторожен и внимателен во всех своих действиях.

– Мать я потерял вскоре после рождения Беллы, – снова заговорил князь. – После родов она так и не оправилась, и это стало огромным ударом для меня и поистине невосполнимой утратой для моей сестры, которая и сейчас остро нуждается в женском внимании. Еще одна утрата – смерть при родах моей молодой жены, а вместе с ней и сына. Вы весьма хорошо осведомлены в женских проблемах, и в будущем, с вашего разрешения, я позволю себе обратиться к вам за советом в этих вопросах.

Он говорил со мной искренне, и я ответила ему тем же.

– Никаких особенных проблем, свойственных только женскому полу, не существует. Каждая женщина сложна сама по себе, как, впрочем, и каждый мужчина. Вы, например, человек совсем не такой, как герцог Стефано.

– Каков, однако, комплимент! Постараюсь не слишком задирать нос.

Я опустила голову, но сдержать усмешки не смогла. Чувство юмора у нашего князя есть, но он прячет его под личиной строгости.

– Я вообще не понимаю людей, – сказал князь, – которые упорно наживают себе кучу врагов. Как потом найти того, кто тебя убил?

– А разве в Вероне кто‐то взывает к справедливости? Я хочу сказать, зачем вообще нужно искать виновного?

– Да, никто не взывает, – ответил он. – Но за моей спиной они обвиняют в убийстве вас, и их вроде это вполне устраивает.

Я с досадой хмыкнула.

– Но я же правитель города, – продолжал он. – Мой долг найти настоящего убийцу. Правда, это дело, похоже, под силу только ясновидящему.

Я, кажется, поняла, что имел в виду князь. Кто докажет, например, что злоумышленник не воткнул кинжал в уже мертвое тело герцога Стефано? По результатам беглого осмотра, а также показаниям его слуг и недругов, такой вариант тоже казался вероятным. А вдруг герцога убили из политических соображений? Если так, князю Эскалу нужно как можно быстрее найти, кто за этим стоит.

– Вы действительно считаете, что Порция вне подозрений? – спросил он так искренне, будто мой ответ и впрямь очень его интересовал.

– Думаю, да, – ответила я, пересыпая мамино лекарство в льняной мешочек, затем перевязала его бечевкой и положила на стол рядом с собой. – Порция – ужасная дура, но никак не убийца. Мне даже жаль ее, ведь она сама обрекла себя на позорное возвращение в дом отца.

– Вы очень снисходительны к ней, вспомните, с каким напором она обвиняла вас в убийстве!