Книга Архонт северных врат, страница 51 – Макс Гаврилов

– С удовольствием, – отозвался Бажин.

Внутри оказалось светло, тихо и по-спартански минималистично. Светлый пол, выкрашенные в бежевый цвет однотонные стены, завешенные репродукциями известных картин, в центре копии скульптур со всего мира. Навскидку Бажин рассмотрел Венеру, бюсты каких-то греков, пару египетских статуй. В галерее было совсем немного народу.

– Цель экспозиции – познакомить с миром искусства начинающих… Хотя, я это уже говорила, – улыбнулась Мира. Открытие через час, будет много групп школьников и приглашенные гости.

– Но ты же расскажешь мне всё сейчас? Пожалуйста! – Бажин с интересом смотрел ей прямо в глаза.

– Это и был обещанный сюрприз, рада, что ты сам просишь! – Искорки в её глазах заплясали с удвоенной силой. – Но у нас всего лишь сорок минут. Мне нужно будет потом тебя ненадолго оставить, а после открытия я буду полностью в твоем распоряжении. Давай я коротко расскажу, а потом ты уж сам тут побродишь, идет?

Дмитрий кивнул.

– Первая часть экспозиции начинается прямо здесь. За твоей спиной – начало творчества человечества, наскальная живопись, датированная десятком тысяч лет до нашей эры. Это – самые старые из дошедших до нас. Обнаружены в пещерах Альтамира и Ласко, Испания и Франция.

Бажин обернулся. На стене, подсвеченные боковым светом висели фотографии рисунков.

– Обрати внимание, как хорошо прорисованы фигуры. Мы без труда понимаем, что это – бизон, а это – лошадь. Охотник, рисовавший животных, отлично знал их силуэты. В это время цель рисунка – не украшение пещеры, человек верит в магическую силу образа. Если нарисовать бизона, пронзенного копьем, значит, так оно и случится в реальной жизни. В этой части экспозиции представлены части тотемных столбов, ритуальные маски и предметы быта. Всё подчинено образам, наделяющим человека некоей силой. На самом деле, между искусством, к которому мы привыкли, и первобытными рисунками нет прямой последовательной линии. Если рассматривать искусство как непрерывный процесс развития, развития даже не техник, а идей, то первобытное общество останется за рамками исследования. – Мира увлекла Бажина ко второй части зала. – Древний Египет. До нашего времени дошло множество образцовдревнеегипетского искусства. Это в основном архитектурные сооружения, известные на весь мир. Пирамиды, храмы, гробницы…

– И Сфинкс, – вставил Дмитрий.

– Ну, куда ж без него? – усмехнулась Мира. – Однако, прошу тебя обратить внимание на приемы и технику египетской живописи. Изображаются в основном правители, знатные люди, боги. Но посмотри, как это делается, – она указала на огромное фото, – это роспись гробницы в Фивах. Пруд, обсаженный деревьями и кустарниками. Художник не заморачивается выбором правильного ракурса для своей зарисовки, он просто рисует деревья как бы анфас, плоско и в ряд, хотя пруд тут нарисован сверху, в нем – схематично рыбы. Выглядит несуразно, но ведь всё понятно, так ведь?

– Более чем, – Бажин повернул голову набок. – А это что?

– Это деревья на другом берегу. Как видишь, тоже в анфас, только как бы лежа. То есть, они посажены на противоположном от зрителя берегу. Цель этих росписей – передать понимание, как выглядел сад фараона, только и всего. Этот принцип изображения используется повсеместно в барельефах, гробницах, храмах, дворцах. Люди тоже выглядят несуразно, плечи в анфас, голова – в профиль. Комиксы за тысячи лет до нашей эры. Темы тоже одни и те же, – загробный мир, война, достижения. Формируется главное – первые принципы и каноны для создания изображения. Согласна, спорные, – пожала плечами Мира, глядя на ухмылку Бажина. – Тут посмотришь потом, много интересного, если понимать принцип.