Книга Архонт северных врат, страница 118 – Макс Гаврилов

– …показался уж лучше этого уродливого Геркулеса! – выпучив глаза, торговец сеном спорил с соседом, что продавал живых гусей. Мира остановилась и прислушалась, сделав вид, чтоглазами ищет кого-то в толпе.

– Брось, Пьетро! Всем уже очевидно, что Бенвенутто отлил шедевр, – торговец скорчил гримасу уставшего от споров человека. – Сеньор Козимо побольше нашего понимает в этих делах, и уж если высокородные мужи посчитали статую достойной площади Сеньории, значит, так тому и быть!

– Алессандро, разве ж об этом речь? Ну и дурак же ты! – надулся Пьетро. – Я просто высказываю тебе свое мнение…

– Да кому интересно мнение торговца сеном? – расхохотался Алессандро. – Ты разбираешься в статуях, как я в охоте на носорогов! Ты мне третий день уже продуваешь уши об этом «Персее»! Я по горло сыт твоими идиотскими суждениями о вещах, в которых ты ни черта не смыслишь!

Мира задумалась. Какие три дня? Выходит, статуя уже стоит на площади? Она медленно двинулась дальше, опустив голову и страдая от начинавшей натирать ей ногу туфли. Все эти утренние гонки давали о себе знать. Скоро рынок остался за спиной, она повернула направо и вышла на большую флорентийскую площадь. Здесь она присела на небольшую скамейку и с наслаждением вытащила ногу из туфли. Со своего места она видела всё, что её сейчас интересовало.

Ни фонтана, ни знаменитого памятника Козимо Медичи еще не было и в помине, бледно-красная брусчатка мостовой разбита на ровные прямоугольники серыми линиями булыжника. Площадь окружали невысокие дома под черепичной крышей, они смотрели на Миру черными глазницами окон и распахнутыми ртами арочных входов, вокруг было совсем не многолюдно. К удивлению девушки, лишь пара десятков горожан хаотично спешили по своим делам, не обращая друг на друга ни малейшего внимания. Напротив нее огромным перевернутым топором с башней Арнольфо, походящей на рукоять этого самого топора, возвышался Палаццо Веккьио. Огромное здание, разделенное по всей высоте на три части тонкими карнизами, смотрело на площадь из-под «короны» последнего, зубчатого яруса со стрельчатыми арками и галереей перехода. Складывалось ощущение, что на площади располагается не дворец правителей, а средневековая цитадель, коей, в сущности, Палаццо Веккьио и являлся. На фоне его мрачных и тяжелых стен светлые статуи Давида и Геркулеса, знаменитейшие работы Микеланджело и Бандинелли, выглядели изящно и сразу же притягивали взгляд. Мира вспомнила глаза старика, рассказывающего о своей жизнив римской базилике, и грустно улыбнулась. Справа от Старого дворца располагалась нужная ей Лоджия деи Ланци, – угловая галерея, открытая с двух сторон, выполненная из того же камня, что и сам дворец, но в значительно более легком и современном стиле. Построенная арками, опирающимися на капители колонн, лоджия являла собой истинно ренессансное строение. Готические нервюры[62]трёх парусных сводов, расположенных внутри, Мира со своего места не видела, но прекрасно знала, как они выглядят. «Персей и Горгона» темным бронзовым силуэтом выделялась на фоне светлой стены лоджии, в левой арке. Вспомнилась Венеция. Как пусто было на ее улицах во время обедни! Мира решила дождаться часа, когда колокольни начнут свой перезвон. Тогда у нее будет время осмотреть постамент и саму статую. По её расчетам, колокола должны подать голос совсем скоро. Она размяла уставшие в туфлях ноги и вернулась к созерцанию лоджии. Справа от входа располагался античный лев, опирающийся передней лапой на шар. Через десяток лет Козимо Медичи закажет ему пару, заложив таким образом целую традицию, – копии этих львов разойдутся по миру и займут свои места в самых богатых дворцах, садах и особняках. В глубине лоджии уже возвышалась легендарная «Юдифь и Олоферн» Донателло, Мира видела еще две статуи, ей не знакомых. Лоджия, очевидно, только начала заполняться работами, и была непривычно просторна. На ступенях сидели несколько человек, было непривычно видеть живых людей там, где должны были стоять работы Джамболоньи, Пио Феди и Вакки.