Книга Архонт северных врат, страница 112 – Макс Гаврилов

Они попрощались, и Мира вышла наружу. Теплый морской воздух с лагуны бодрил,на улице смеркалось, и она быстрым шагом направилась прочь от дворца. Позади осталась и площадь, и собор, она прошла мимо здания старого театра, вышла к каналу, где в воде было вбито множество свай. Ночная стоянка гондол. Сейчас, разумеется, она была пуста. Мира спустилась к воде и прошла в самый дальний конец стоянки. Всё. Теперь можно отдохнуть. «00-03-21 N».

Она медленно развязала на коробке тесьму и откинула лёгкую крышку. Внутри было роскошное шелковое платье с ручной вышивкой, поясом и кремовыми лентами.

Наши дни. Санкт Петербург.

– Это точно всё? – Хейт разглядывал снимок с камеры Миры. – Может, надпись была по кругу рамы?

– Нет, это всё. И я ни черта не понимаю.

Они сидели в той же кофейне, Бажин второй день занимался подвалом, подключал к монитору камеры, скрытые в дверных косяках и фальш-панелях первого этажа, присматривал за рабочими, занимающимися монтажом мебели и системы хранения. Новые двери подвала были установлены вчера, и теперь это был не подвал, а подземный бункер времен Второй мировой войны. Подрядчик мрачно шутил, что за этой дверью можно пережить пандемию, ядерный апокалипсис и ковровую бомбардировку, даже если всё это случиться одномоментно.

– «У ног сына моего, победившего городские раздоры»… О чьём сыне идет речь? – размышлял вслух Хейт. – Писал это, очевидно, мой дед, Шарль Леваль. Но у него была лишь дочь, – моя мать. Если речь о самом Тициане, то у него было трое детей…

– Да, дочь и два сына, я уже порылась в интернете. Лавиния, Орацио и Помпонио, – она усмехнулась, ну и имечко! – Орацио умер от чумы, по одной из версий, именно от него и заразился сам Тициан. А вот Помпонио… О нем мне не удалось ничего найти… По крайней мере, пока.

– Насколько мне известно, Тициан во Флоренции бывал лишь несколько раз… Нужно понять, чем занимались сыновья. Тысяча пятьсот пятьдесят четвертый… Оба, скорее всего, были еще живы. Тициана не стало в семьдесят шестом, если он заразился чумой от сына и умер, значит, этот Орацио в пятьдесят третьем был еще… А в каком году он родился?

– Я не нашла данных. Он тоже работал в мастерской отца, как и дочь, Лавиния, очевидно, тоже основную часть жизни провел в Венеции. Думаю, нужно искать информацию об этом Помпонио, – Мира перевела взгляд на окно и увидела Бажина. Он стоял по другую сторону улицы на тротуаре и смотрел налево, затем, пропустив машину, медленно перешел дорогу. Их взгляды встретились, и они помахали друг другу руками. Похоже, работы в подвале были завершены. Хейт с интересом наблюдал за Мирой и Дмитрием, легко отстукивая подушечками пальцев по крышке стола неаполитанскую тарантеллу.

– Где ты нашла его?

– Кого? – не поняла Мира. Она отделила ложечкой кусочек тирамису, отправила его в рот и сделала небольшой глоток кофе.

– Своего помощника. Он же не в состоянииотличить Пуччини от Феллини!

Мира улыбнулась.

– Это не в состоянии сделать половина населения планеты, к тому же, он точно в состоянии! Просто он тебе не нравится по объективным причинам, – она опять растянула губы в улыбке. Теперь ехидной.

«Зато мне нравишься ты», подумал Леваль и вздохнул. Бажин опустился на стул рядом с Мирой и коротко кивнул Хейту. С момента их знакомства оба относились друг к другу с настороженностью, граничащей с неприязнью. Леваль считал Бажина глупым и никчемным, способным лишь на физическую работу, Бажин Леваля – хитрым и скрытным, выжидающим лишь удобного момента, чтобы выкинуть что-нибудь неприятное. Напряжение между ними висело облаком электрического поля, находиться в котором было опасно. Мира благодарила судьбу, что один ни слова не понимает по-русски, второй – ни слова по-итальянски.