Онлайн книга «Архонт северных врат»
|
– И как же вы ее находите? – старик вопросительно поднял брови. Мира не сразу поняла, что он спрашивает про «Данаю». – Она прекрасна, сеньор! Уверена, она украсит королевскую галерею. – Ну а что же ты? Наверняка у тебя есть на её счет своё мнение? – он перевел насмешливый взгляд на Тинторетто. – Ты всегда был ершистым, с самых малых лет. И всегда сопротивлялся… – Мессир, так ведь, опереться можно лишь на то, что сопротивляется! – улыбаясь, парировал Якопо. – Значит, помнишь… – Как не помнить, сеньор? Вы выгнали меня через десять дней, но ведь эти дни меня кое-чему научили! – Ты был слишком хорош, мне нечему было тебя учить! – Но вы сказали… – Это чушь. В одиннадцать ты умел то, чего мои ученики не могли в пятнадцать! Я просто испугался, что ты станешь лучше меня. – Тициан говорил тихо, и улыбка медленно сползла с лица Якопо. – И я не ошибся, Якопо. Ищи, будь голодным до работы и никогда не останавливайся! Ты станешь великим, я это вижу. А теперь давай, поделись со мной своими мыслями! – Мессир, – начал Якопо, – я так и не понял, какого цвета имприматура[56]использовалась? Очень живые цвета… Мира перестала слушать разговор двух гениев, почти вплотную подошедших к полотну, она продолжала сантиметр за сантиметром исследовать пространство вокруг картины. Она осторожно заглянула за левую торцевую часть рамы. Бесполезно. Осталось осмотреть правую, и стену за картиной. Если справа ничегонет, то не останется ничего другого, как снять картину со стены. Она медленно обошла художников, обсуждающих технику «impasto»[57]и бросила взгляд за край. Вот оно! На боковой части рамы были отчетливо выведены буквы: Аi piedi di mio figlio, che sconfisse le lotte cittadine. Firenze[58] XXVII.IV.MDLIV. Нужно было это как-то записать. Она сдвинула рукав. «00-44-36 N». Успела! – Простите, сеньор Тициан! – окликнула она старика, увлеченного разговором с Якопо. – А что значит эта надпись? Мастер подслеповато прищурившись, заглянул за золоченую раму. Тинторетто последовал за ним и присвистнул. – Проклятье! – Тициан отшатнулся, словно увидел змею. – Кто это мог сделать?! Идиоты! Это же просто плевок мне в лицо! Проклятые бездарные завистники! Старик распалился не на шутку, он уже бежал к выходу звать на помощь подмастерьев, приковав на несколько секунд всеобщее внимание. Этого хватило Мире, чтобы быстро достать из-под плаща небольшую камеру и сделать пару снимков. Она чувствовала себя шпионом, только что скопировавшим чертежи водородной бомбы. Сердце бешено колотилось, и она потратила полминуты, чтобы унять его бешеный стук. – Он теперь долго не успокоится, уж я-то знаю, – Тинторетто до сих пор смотрел на двери, за которыми скрылся мастер. – Кому, интересно, понадобилось это делать? Представляешь, какой был бы скандал, если бы король Испании получил картину в этой раме? Мира пожала плечами. – Якопо, у меня есть к тебе просьба. – Тинторетто вопросительно посмотрел на нее. – Мне пора идти, я прошу тебя, не надо меня провожать! Ты очень хороший человек, я навсегда запомню этот день нашего знакомства! Но мне действительно, пора. Корабль снимается с якоря в полночь, – Мира врала, опустив глаза в лакированный пол. Ей было стыдно. И еще ей совсем не хотелось возвращаться. – Хорошо, я не пойду с тобой, – глаза Якопо выражали мучительную грусть и досаду. – Позволь только мне кое-что тебе подарить. – Он протянул ей тесьму, обвивающую коробку, которую он носил с собой полдня. Коробка оказалась легкой, что было удивительно. – Откроешь на корабле, – он улыбнулся. – Я не знаю, кто ты и откуда, но если когда-нибудь ты захочешь вернуться, знай, я всегда буду ждать тебя… |