Онлайн книга «Всегда подавать холодным»
|
Пришла очередь хмыкнуть Извольскому. – И он отказался стреляться? – Представьте себе! Дело быстро замяли, но, разумеется, такой поступок… В общем, из гвардии его отставили, да еще и без права ношения мундира! Вы, я вижу, слышите об этом впервые? – Да, я ничего не знал. – В приличных домах его не принимают, поэтому будьте осторожны, – вкрадчиво произнес Ревицкий, – это может сказаться на вашей карьере. Извольскому вспомнился тот вечерний разговор у Мишарина. «Дуэль – это Божий промысел», – так, кажется, говорил Порядин… Вот тебе и промысел. – Мы приехали. – Ревицкий выпрыгнул из коляски и указал рукой на огромный трехэтажный особняк, утопающий в исполинских размеров кустах гортензии. На пороге их уже ожидали городовой и будочник. – Где покойный? – с ходу спросил Извольский. Городовой, подтянутый и дородный человек лет сорока, с большими навыкате глазами и аккуратно подстриженными усами, вытянулся было во фрунт, но, услышав вопрос, недоуменно переспросил: – Чей труп, ваше… превосходительство? – До «превосходительства» не дослужился еще, лишь до «высокоблагородия», – усмехнулся Извольский. – Граф Андрей Васильевич Извольский, следственный пристав. – Простите, ваше сиятельство! – Так где труп Выхина? Не забирали еще? – Никак нет, ваше сиятельство, не забирали! Потому как ведь… жив Выхин… Доктор у него. – Как жив?! – Извольский обернулся к Ревицкому. – Что за чертовщина у вас здесь творится?! – накинулся ротмистр на городового. – В Управу сообщили, что нашли полуживого в Сахарном переулке и что скончался у Головина! – Виноваты, ваше высокоблагородие, но думали, мертв пристав, весь в кровище был, послали и в Управу сообщить, и за доктором. В Управу посыльный-то отбыл, а Выхин как раз в сознание-то и пришел. На пару минут только, потом опять в беспамятство впал. – А когда пришел в себя, говорил что-нибудь? – Извольский был несказанно рад, что Иван Артамонович жив. Была надежда, что за короткое время пребывания в сознании он хоть что-то сообщил. – Да какой там! Болтал что-то про инвалидов, дом, у жены прощения просил… – За что? – Да бог его знает, ваше сиятельство, говорю ж, околесицу нес. Половины не разобрать. – А где нашли его? При каких обстоятельствах? – Вот тут самое интересное, ваше сиятельство! Мальчишка-лоточник к будочнику прибежал, говорит, ему барин какой-то сказал бежать к полицмейстеру, мол, там в парадном, в седьмом доме, пристава зарезали. Мы туда, вот и обнаружили, значит… – Мальчишку опросили? Что за барин? – Разумеется, опросили, ваше сиятельство! Барин как барин, сюртук синий, шляпа с тростью… И шрам от подбородка через всю щеку. – Что?! Что вы сказали?! – вскричал Извольский. – Шрам через всю щеку?! – Так точно-с, ваше сиятельство. Шрам. Дверь особняка отворилась, и на мостовую упала полоска яркого света из передней. Вышел доктор, сухой и подвижный человек с кожаным докторским саквояжем в руках. В темноте петербургской ночи Извольский не мог разглядеть его лица и не мог оценить по его выражению, все ли в порядке с Выхиным. А от состояния пристава сейчас зависел весь дальнейший ход расследования. Очевидно, что Иван Артамонович этим вечером узнал что-то, что пролило бы свет на все дело. Он коснулся края шляпы: – Граф Извольский, следственный пристав Управы благочиния. С кем имею честь? |