Онлайн книга «Всегда подавать холодным»
|
Сомов кивнул. Как только дверь за Монтрэ закрылась, он обмакнул в чернильницу аккуратно очиненное перо: Уведомляю вас, что сегодня в Доме инвалидов за мной увязалась легавая собака и бежала до самой Выборгской стороны. Пришлось от нее избавиться. Буду ждать вас у собора Св. Андрея Первозванного на Седьмой линии Васильевского острова завтра пополудни. Питковский Глава 16 Его величество случай – Как все случилось? – Извольский до сих пор не мог оправиться от шока. Известие о смерти Выхина застало его врасплох, и теперь, сидя в коляске напротив Ревицкого, он чувствовал себя отчасти виновным в этой очередной человеческой трагедии. Они мчались по Невскому, и то ли от тряски, то ли от продолжительной пешей прогулки с Порядиным нога опять напомнила о себе тупой, ноющей болью. – Без малейшего понятия, граф. В Управу примчался урядник с Выборгской стороны, он сообщил, что Выхина нашли в каком-то доме в Сахарном переулке, перенесли в особняк князя Головина на Офицерской улице… – К чему же мертвеца перенесли к князю? – удивился Андрей. – Так он тогда еще жив был, разве я не сказал? – поднял брови Ревицкий и противно ухмыльнулся. – Пристав отошел уже там, у Головина. Извольский внимательно оглядел ротмистра. Белоснежный адъютантский вицмундир с красными бархатными обшлагами, щегольски завитые тонкие усики, безупречно уложенные волосы и лицо… Уверенное в своей неотразимости и за версту источающее высокомерие. «Никчемный, напыщенный индюк», – про себя отрекомендовал его граф. – А как же… – Более ничего не могу сообщить, не осведомлен. Александр Дмитриевич за вами послал, и я, сами понимаете, тотчас из Управы и отбыл. Позади остался Дворцовый мост и Биржа, стало быть, полпути уже есть. Как же могло так выйти? Выхин должен был навести справки об оставшихся двух арестантах из списка… Что могло случиться? Ничего толкового в голову не приходило. – Вы давно знакомы с Порядиным? – вдруг сменил тему ротмистр. – Что? – рассеянно переспросил Извольский. – Я спросил, давно ли вы знакомы с этим… – он кивнул куда-то назад, – человеком. Порядиным. – Иваном Францевичем? Недавно. – Извольскому был неприятен и сам Ревицкий, и его тон, которым был задан вопрос, но он поборол в себе острое желание сказать ротмистру что-нибудь резкое. – А почему вы спрашиваете? – Он раньше служил в гвардии… – Да, он отставной подполковник, кажется. Ревицкий презрительно хмыкнул. – Может, вы объясните наконец, ротмистр, к чему ваши вопросы и эта язвительная усмешка?! – раздраженно спросил Извольский. – Иван Францевич воевал, насколько мне известно, геройски. Имеет боевые ордена и вообще прекрасный человек. Вышел в отставку год назад. – Простите, граф. – Ревицкий подкрутил ус и закинул ногу на ногу. – Только вы знаете не все. Он не «вышел», он «отправлен» в отставку. За поступок, порочащий честь мундира. «Сегодня, похоже, вечер неожиданных новостей», – подумал Извольский и откинулся на спинку сиденья. – Вы, очевидно, хотите мне сообщить – за что? – Он отказался от дуэли. – Ревицкий насладился удивлением Извольского и продолжил: – Дело было в Вильно. Я тогда служил в Литовском уланском полку, Порядин – в драгунском. Один майор нашего полка насмерть влюбился в одну даму. В Вильно, как вы понимаете, совершенно немного развлечений, – он опять противно хихикнул, – и одним из них являлись зимние балы у градоначальника, графа Муравьева. Эта дама, фамилии ее я сейчас и не вспомню, была среди прочих приглашена на один из них. Шкловский, это тот самый майор, о котором я упоминал, прибыл к середине бала и был изрядно навеселе. Уже танцевали кадриль. Шкловский хотел было танцевать с этой дамой, но Порядин танец перебил, за что и был немедленно вызван. |