Книга Всегда подавать холодным, страница 30 – Макс Гаврилов

– Je suis ta mort[6], – одними губами проговорил драгун и добавил уже по-русски: – Тебе просили передать из Мраморного дворца!

Штык уперся в горло Глинича, и поручик медленно погрузил его в клокочущую плоть, пригвоздив тело ротмистра к земле.

Выехали из Петербурга рано утром. Полночи Извольский не спал: то ли слишком много впечатлений было вечером, то ли мешали разбуженные воспоминания. Впрочем, Порядин тоже был не так разговорчив, как накануне вечером. По большей части они молчали, глядя в окна почтовой кареты, изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами. Поначалу Извольский ломал голову над тем, как сохранить в тайне цель своей поездки и наличие в его кармане подорожной по казенным делам. Однако же Порядин сам решил эту щекотливую задачу, заявив, что наймет лошадей до Покровского на почтовой станции Колобово, что полностью устраивало Извольского. Таким образом, в Вырицу он приедет уже один и предъявит казенную подорожную станционному смотрителю без лишних вопросов Ивана Францевича.

Впрочем, иногда Андрею хотелось самому и рассказать графу о своем роде занятий и поделиться деталями расследования. Надо же, ведь они едва знакомы, а Порядин так сумел расположить его к себе… Какой-то малости не хватало Извольскому, чтобы раскрыть свое служебное положение. Что-то сдерживало его, и он сам чувствовал, что эта самая «малость» растворяется по мере их дальнейшего общения.

Между тем последние предместья столицы давно остались позади. Карета ехала резво, иногда весьма чувствительно подпрыгивая на ухабах, тем не менее к полудню и Извольский, и Порядин успели даже немного вздремнуть. За окном проносились затененные перелески, балки, поросшие шиповником и ивняком. К полудню дорога изрядно испортилась, накануне, видимо, прошел дождь, и карета местами погружалась в огромные лужи по самые ступицы. Порядин кемарил, откинувшись вглубь кареты, время от времени открывая глаза на кочках, и Извольский понимал, что он не спит.

– Вы женаты, Иван Францевич? – неожиданно для самого себя спросил Андрей.

Порядин ответил не сразу. Он приоткрыл глаза, посмотрел в пустоту и вновь прикрыл веки.

– Нет. Моя жена еще где-то учится танцам и, возможно, вышиванию. – Он грустно улыбнулся. – А вы?

– Едва не женился перед тем, как… – Он показал искалеченную руку.

– А что же сейчас? – открыл глаза граф.

Извольский усмехнулся.

– А сейчас я ее потерял… Нет, нет, она жива, но… Но я не знаю, где она. Мой отец, знаете ли, не одобрил мое решение.

– Отчего же? Хотя погодите, дайте я угадаю… – оживился Порядин. – Она не очень знатна?

– Вам рассказал Мишарин?

– Нет, конечно! Просто какие могут быть еще причины? Вы – граф, потомок знатного рода, имеете особняк в центре Петербурга и наверняка имение. Причиной может быть только ваш выбор. Отцу он показался неравным, так?

– Все в точности как вы и сказали. Он определил его коротко – мезальянс, – вздохнул Извольский.

– Вас это мучает?

– Признаться, очень. Точнее будет сказать, «мучило». Год назад я отбыл на флот и сказал себе, что непременно женюсь, как вернусь. Пусть даже без отцовского благословения. После ранения отец помягчел и его согласие я все же получил, но Наталья уже продала свое имение под Выборгом и уехала. Квартира в Петербурге, которую она занимала, тоже пуста. Ума не приложу, где ее искать… Да и стоит ли?