Онлайн книга «Всегда подавать холодным»
|
Вдруг он почувствовал под водой, как нога чего-то коснулась. Порядин вновь нырнул и ухватил руку. Нашел! Он изо всех сил потянул тяжелое тело графа к берегу, держа его голову высоко над водой. На берегу тем временем собрались крестьяне, невесть откуда найденные ямщиком, двое мужиков уже зашли в реку по пояс и приняли у обессилевшего Порядина бесчувственное тело. Он не видел, что происходило дальше, силы покинули его, он упал навзничь прямо на песок и мог только слышать. Сначала раздался гомон мужиков, потом сдавленный кашель Извольского и опять гомон, только теперь одобрительный. Наконец хвастливый голос ямщика: – Воздусями надуть утопленника – дело верное! Дохтур уездный не зря меня, стало быть, знаниями потчевал! Тебе, грит, Прокоп, может и не понадобиться, а лишним, я думаю, не будет! Порядин улыбнулся. Силы понемногу возвращались, он встал, подошел к лежащему неподалеку графу и сел возле него. – Ох и напугал ты меня, Андрей Васильевич… – Андрей… Называйте меня Андрей, граф… Я ваш должник, Иван Францевич! – Ну тогда Иван, – Порядин посмотрел ему прямо в глаза, – оставим отчества, раз уж мы оба в таком виде! Они рассмеялись. Только сейчас Извольский заметил, что в стороне от них шепчутся молодые крестьянки, их насмешливые взгляды из-под сплетенных из полевых ромашек венков и длинные сарафаны напомнили ему отцовское имение, юность, проведенную среди лета, запахов скошенных трав и бескрайних полей Смоленщины. Он приподнялся на локте и подмигнул русоволосой: – Как зовут-то тебя, красавица? – Лушкой, барин, – бойко ответила она, прыснув от смеха. – Что же вы празднуете? – Так ведь Троица, барин, – удивленно откликнулась вторая, чуть ниже ростом, веснушчатая и полнотелая девка. – Вот Митяй Лушку и сосватал! На Покров и свадьбу сыграют! Они весело засмеялись. Мужики, вытащившие Извольского из воды, тем временем подвели коня и принесли разбросанную по берегу одежду Порядина: – Барин, извольте принять, – услужливо протянул графу камзол и сапоги крепкий молодой детина. – Благодарю, братец! А ты, стало быть, Митяй? – осведомился с улыбкой Порядин. – Оно так, – кивнул парень. – Мы местные, из Константиновки. Василия Игнатьевича Гоголева крепостные. Милости просим, барин, к нашему костру, одежу обсушите, согреетесь. – Он махнул куда-то в сторону. – Не откажите, хороший это знак – душу человеческую в такой день спасти… Долго жить будете теперь, барин. – Он поклонился Извольскому. Молодые люди поднялись. – Ну что ж… Обсохнуть и вправду не грех. Веди к костру! – Граф весело подмигнул веснушчатой. У костра засиделись далеко за полночь. Веселые языки пламени плясали в глазах Извольского, Порядин между тем сидел, привалившись спиной к старому, раскоряженному пню и молчал, глядя на огонь. Казалось, мысли унесли его далеко за пределы этого небольшого крестьянского праздника. Сюртук был накинут на его плечи, сапоги стояли теперь рядом с дымящимися, нагретыми жаром костра ботфортами Извольского, одежда которого давно высохла, но продолжала висеть на срезанных ветках березы у огня. Веснушчатая вертлявая девка не отходила от Андрея, суетливо хлопотала вокруг смущенного вниманием графа. Вечер прошел за приготовлением ужина, господ угощали грибной похлебкой и печеной в углях репой, затем Митяй и сосватанная им Лушка затеяли водить хоровод всей компанией, и Порядин, выросший в далекой Франции, с удовольствием их поддержал. Извольский же, выросший в имении отца, тоже было возжелавший приобщиться к веселью, после нескольких шагов понял, что нога все еще нездорова, и от этой идеи с большим сожалением отказался. Теперь же все сидели вокруг пылающего костра, Лушка с подругами тихо пели песню, которой ни Извольский, ни Порядин раньше не слыхали. Голос у Лушки был переливистый и грустный. Было сухо, тепло и покойно. |