Онлайн книга «Отсроченный платёж»
|
ГЛАВА 17 К вечеру немного подморозило и асфальт покрылся тоненьким слоем хрупкого ледка. Шатов припарковался у самого входа в ледовую арену и бодро выскочил из машины. Дышалось легко, Марк как-то радостно выдыхал пар из лёгких и наслаждался первым морозцем. Уже давно стемнело, и на небе не было ни облачка, только яркие точки звёзд над головой, и дальше, над огромными облетевшими тополями, висела такая же огромная луна. Марк привычно забросил на плечо сумку, осторожно вытащил из багажника пару клюшек и захлопнул крышку. Как же он скучал по льду! Он прошёл мимо поста охраны, кивнув головой человеку за стеклом, но не пошёл в раздевалку, а оставил вещи в холле арены и толкнул тяжёлую металлическую дверь. Заливочная машина заканчивала подготовку площадки, Шатов с видом мужа, приехавшего из долгой командировки, улыбаясь смотрел на лёд. Он по-настоящему любил хоккей. Он не помнил, когда случилась с ним эта любовь, но перебирая детские воспоминания, натыкался на просмотр «Приза Известий» по старенькому телевизору, сборную СССР в неизменно красных свитерах, потом в памяти вставала эпическая серия финала Кубка Стэнли, где молодой Павел Буре тащил свой «Ванкувер» в серии с «Рэйнджерс»… Марк точно помнил, что именно после просмотра этих игр он уговорил отца отвести его в секцию. Потом были шесть лет спортшколы, турниры в разных городах и разрыв связок плеча, после которого вернуться на свой уровень он так и не смог. Шатов помнил, как переживал тогда… Он пропустил почти полгода, а вернувшись, обнаружил, что его место занято другим мальчишкой. Всё, что легко получалось до травмы, теперь никак не выходило. Он злился, начинал заводиться, нарушал дисциплину, а надо было только работать. Сейчас, оглядываясь далеко назад, Шатов приходил к выводу, что если бы его отец тогда был рядом, помог ему, подтолкнул и поддержал, всё было бы совершенно по-другому. Но было так, как было. Марка отчислили, и он дал себе слово никогда больше не вставать на коньки. Он усмехнулся. Никогда не говори никогда. Шесть лет назад Знаменский откуда-то узнал, что он занимался хоккеем. Стас почти силой приволок его на арену, и Шатов до сих пор помнил, как забилось сердце, когда он вновь, спустя столько лет вышел на площадку. Он помнил эту сумасшедшую волну мурашек на своей спине, когда он услышал хруст льда под лезвием конька, этот прохладный ветерок, теребящий на груди свитер и это ощущение радости. Радости от того, что ты силён и быстр. Шатов стал тренироваться по четыре раза в неделю, организм очень быстро восстановил утраченные навыки, и удовольствие от игры возрастало в геометрической прогрессии. За прошедшие шесть лет у них сколотилась приличная команда, к играющим по краям нападения Шатову и Знаменскому добавился Сашка Платов, работящий и не жадный до шайбы центр, и их тройка стала одной из лучших во всей любительской лиге. За три недели отпуска Марк действительно соскучился и по льду, и по этой ни с чем не сравнимой атмосфере хоккейной раздевалки, где всегда находилось место и дружеским шуткам, и спорам, и беззлобной ругани. На плечо Марку легла чья-то рука: – Что, скучал, итальянец? Марк обернулся. – Ну не по тебе, это точно! Знаменский рассмеялся. Они пожали друг другу руки и обнялись. |