Книга Мрак наваждения, страница 94 – Чжу Минчуань

– Но они знают, что сделала я. Горбатые точно что-то видели, да еще этот паршивец в уголке схоронился, не приметила я его. Но раз уж все они оказались здесь, то наверняка прознали, чем я промышляла. Раз уж так случилось, никто отсюда ног унести не должен. – В голосе Хун Сяоянь слышалась отстраненность, сопряженная с ненавистью и досадой.

– Что ты тут делала? – продолжал расспрашивать ее я, пытаясь потянуть время.

Хун Сяоянь не была глупой. Она навострила уши, и только когда убедилась, что приближающихся шагов Ян Кэ не слышно, женщина расслабилась и продолжила говорить:

– Разве вы сюда пришли не за волшебным оружием Брахмы и деньгами?

– Каким оружием? Какими деньгами? Это вещи, которые принес с собой Ян Сэнь? – удивленно спросил я. – Откуда ты про них услышала?

Хун Сяоянь остолбенела и не ответила мне. Но потом холодно усмехнулась:

– Больше всего ненавижу мозгоправов, все они лжецы!

Вот так я узнал о секрете Хун Сяоянь.

– Ты тоже здесь лечилась?

Покручивая в руке нож, Хун Сяоянь сделала еще два шага ко мне и осклабилась:

– Три месяца я тут прокуковала, пока в младших классах училась. Одноклассники меня мучили, вот я и сошла с ума. Я с крыши спрыгнула, да вот не померла. Позже, когда я к учебе вернулась, все зубоскалили: мол, я нарочно себя покалечила, чтоб другим меня жалко было. С тех пор я поняла, что если кому суждено умереть, так это не мне. Мне страдать незачем.

После этих слов Хун Сяоянь занесла правую руку. Но я не растерялся и стал просить ее подумать о ребенке. Хун Сяоянь перенесла психологическую травму, и эта рана не затянулась с годами. Все говорят, что душевные травмы, полученные в детстве, заживают всю оставшуюся жизнь, и это правда. Поэтому простые увещевания были тут бесполезны. Для нее это были бы пустые слова, и кто знает, не набросилась бы она на меня с ножом после них.

Но вот когда я попросил ее подумать о ребенке, это было совсем другое. Все же ни один ребенок не захочет иметь отца или мать-убийцу. Понятно, что Хун Сяоянь подвергалась издевательствам в школе, но неужели она хотела, чтобы сыну досталась та же доля?

К сожалению, мышление Хун Сяоянь отличалось от мышления обычных людей. Она по-прежнему была полна решимости убить меня. Ее рука с ножом поднималась все выше и выше; было очевидно, что она собирается атаковать. Но в решающий момент она схватилась за грудь, словно там резко кольнуло, а затем прижала к голове руку, которой сжимала нож. Судя по виду, женщине было очень больно.

– Что происходит? – неверящим голосом спросила саму себя Хун Сяоянь и, откинувшись назад, упала на пол.

Как ни странно, до сих пор яркий лунный свет вдруг померк, уступив место ночной тьме. Грозовые тучи, словно паводок, заполонили все небесное пространство. Вдалеке загрохотал гром, но вскоре его раскаты слышались уже совсем близко. Зарядил ливень, и стремительные капли, подобно туче острых стрел, стали беспрестанно пронзать землю, заглушая наши голоса.

В это время конечности лежавшей Хун Сяоянь извивались, словно змеи. Ее тело сопротивлялось что было мочи. Она порывалась схватить себя за шею, будто нечто душило ее. Лицо женщины становилось все синее и синее, а спина выгнулась, как у креветки. В темноте ее силуэт напоминал покойную тетушку Лун.

– Что ты натворил? – все еще не могла поверить в происходящее Хун Сяоянь.