Книга Мрак наваждения, страница 87 – Чжу Минчуань

Ян Кэ был моим преданным читателем, и когда он услышал, что меня критикуют подобным образом, то, обычно скупой на слова, выступил в мою защиту:

– Я думаю, что книга Тай Пинчуаня очень хорошая.

– А ты кто такой? Твое мнение разве что-то значит?

Когда речь зашла про личные вкусы, Мо Кэ стал еще более агрессивным.

– Тот же вопрос можно задать и тебе.

Одетый с иголочки Ян Кэ по-прежнему сохранял прекрасные манеры.

– В любом случае я догадался, кто убийца. Книжка – полная туфта, – упрямился Мо Кэ.

Я по-прежнему был всецело сосредоточен на дренировании гематомы, и мне было абсолютно все равно, хорошая у меня вышла книга или не очень. Но, с другой стороны, вычислить на середине детектива личность убийцы – хороший знак, потому что это можно сделать только при рациональном построении сюжета. Это, напротив, доказывает, что логика романа верная. Сейчас в читательских кругах наблюдается тенденция, согласно которой книга считается интересной только тогда, когда невозможно догадаться, кто убийца. Но, делая всех персонажей детектива подозреваемыми, авторы забывают, для чего и с какой целью они прописывают этот сюжетный ход и есть ли вообще в этом смысл.

Да, в чем же смысл? Размышляя об этом, я украдкой взглянул на кровавые иероглифы на стене. Хоть символы было видно не очень четко, я все равно недоумевал, зачем кому-то было их писать и объявлять себя сбежавшим душевнобольным? Если бы таким пациентом был я, то я бы спрятался и не высовывался, чтобы ни одна живая душа меня не нашла.

Погодите-ка, это же отвлекающий маневр!

Рука, которой я медленно оттягивал поршень шприца, чуть не замерла в одном положении. Я же писатель и часто предпринимал похожие уловки при написании книг. Все это значит, что человек, написавший фразу на стене, хотел что-то скрыть. Разве Х не разместил в третьй комнате квартиры Ян Кэ тайно сделанные фотографии со мной, чтобы отвлечь наше внимание от крови на потолке? А потом, когда я пробрался в кабинет заведующего, чтобы стащить письмо, и после отправился с Ян Кэ в морг, Х снова прибегнул к такому же приему: выманив нас из дома, он похитил «священную» черепаху и натворил еще что-то, о чем я пока не знал…

«Может ли Х тоже быть творцом? Его поступки ведь схожи с приемчиками, которыми я пользуюсь при создании сюжетных поворотов, – подумал я. – У Сюн же сознался, что Х – это «четыре пера». Они играли в какую-то игру. А вдруг они написали…»

Тут сверху снова послышался лязг. Там явно что-то было – возможно, Ян Кэ этого не заметил. Хотел бы автор кровавой надписи, чтобы мы оставались внизу и не поднимались на этаж выше? Он ведь специально написал это, чтобы приковать наше внимание к стене. Если бы я мог отойти, то непременно бы поднялся наверх, несмотря ни на что. Но что же такое можно спрятать в столь разрушенном месте?

Ян Кэ выдернул меня из череды расуждений:

– Ты слишком медленно вытягиваешь гематому. Он все еще истекает кровью, внутричерепное давление у него такое же высокое. Суть в том, что тебе приходится делать прокол много раз. Если хоть чуть-чуть отклонишься или у тебя дрогнет рука, игла угодит ему прямо в белое вещество.

Ян Кэ был прав. Я замялся:

– Тогда я зафиксирую иглу. Когда я вытяну часть гематомы, ты должен будешь отделить цилиндр шприца, выплеснуть оттуда содержимое, и тогда потом я смогу присоединить цилиндр обратно к игле.