Книга Мрак наваждения, страница 49 – Чжу Минчуань

Я специально встал в дверях боком, чтобы он смог увлечь ребенка внутрь комнаты.

– Моей жене сегодня поставили сверхурочную смену, взять с собой ребенка она не может. А у меня как раз по плану работа в ночь, вот я и захватил Сяо Тяня.

Продолжая держать в одной руке контейнер с едой, Чжань Жэньхуэй взял в другую ребенка и зашел в ординаторскую, где уже посадил малыша на стул:

– Давай, Сяо Тянь, садись. Сейчас папа тебя покормит.

Чжань Жэньхуэй и так был редким гостем в ординаторской, а уж маленького ребенка я здесь видел впервые. Мгновение я не знал, стоит ли мне зайти или же предоставить помещение отцу и сыну. Но Ян Кэ, видимо, это не волновало, и он спокойно зашел в ординаторскую, даже не взглянув на Чжань Жэньхуэя, а затем лег на кровать, на которой частенько спал. Я едва оправился от серьезных ран и уж никак не мог вскарабкаться на верхнюю койку. Но на другой нижней койке, напротив той, на которую лег Ян Кэ, был разложен чей-то серый костюм и темно-синий галстук, словно кто-то заранее занял себе спальное место. Заметив, что я хотел прилечь там и, возможно, будучи в курсе состояния моего здоровья, Чжань Жэньхуэй отложил контейнер и, подойдя ко мне, перекинул одежду на верхний ярус.

Прежде чем я успел сказать «спасибо», он вернулся к кормлению сына, но все же спросил меня мимоходом:

– Был один пациент у братца[33]У, кажется, его звали Хао Шэн. Это он приходил сегодня в больницу?

– Да, он записывался ко мне.

Я сидел на кровати и думал, что Чжань Жэньхуэй обвинит меня в том, что я отнял у него потенциального пациента.

– С этим Хао Шэном трудно иметь дело. Братец У так до конца и не понял, что же с ним. Если вдруг захочешь посоветоваться насчет него, я мог бы тебе помочь, – сказал он, не оборачиваясь ко мне и продолжая кормить сына.

Я вспомнил, как Хао Шэн говорил, что он давно умер; вспомнил и то, что сейчас он – «бессмертный небожитель», стремящийся доказать всем и каждому свою неуязвимость. Поэтому я осторожно спросил у Чжань Жэньхуэя, чем же, по его мнению, болен Хао Шэн. Возможно, он уже занимался изучением истории болезни «небожителя», и к тому же У Сюн наверняка делился с ним своими соображениями, поэтому у него могло сложиться некое общее представление о ситуации. Чжан Жэньхуэй кормил сына с ложечки и параллельно делился со мной своими мыслями: он считал, что у Хао Шэна не такое уж и странное заболевание. Единственное, что его сильно настораживало, – это то, что больной всячески хотел показать окружающим, что он бессмертен. Столь безрассудное поведение могло привести к очень серьезным последствиям, вплоть до летального исхода. Но у каждого дерева есть корни, а у каждого ручья есть исток – недуг Хао Шэна проявился только после инфаркта миокарда. Чжань Жэньхуэй подозревал, что именно инфаркт, случившийся у мужчины той ночью, может таить в себе причину его заболевания. Расстройство Хао Шэна точно не возникло бы только из-за эмоционального разлада с супругой на фоне неудачных попыток завести ребенка.

И тут до этого мирно лежавший Ян Кэ неожиданно сел на кровати и вмешался в рассказ Чжань Жэньхуэя:

– Он толком не спал, когда его хватил инфаркт. Кто-то сказал ему, что ему надо пойти в храм богини деторождения и воскурить ей благовония. Необходимо было поджечь именно самую первую палочку, только тогда его молитвы были бы услышаны. Чтобы так сделать, он приехал туда ни свет ни заря и ждал снаружи, пока ворота храма не открылись. В тот же день у него случился приступ. С момента, как он поджег благовония, прошло не так много времени.