Книга Молчание греха, страница 190 – Такэси Сиота

– Я… – Голос Такахико стал хриплым, он откашлялся. – Увидев репортеров в Иокогаме, я испугался. Это было действительно ужасно, и я беспокоился, что если моего брата арестуют и об этом станет известно, то наша жизнь будет разрушена. Моей матери уже за шестьдесят, я должен о ней заботиться.

– А что вы сказали своим родителям?

– Что в связи с работой я некоторое время буду жить в Сиге, где есть человек, который меня поддерживает.

Юми рассказала родителям ту же историю. Пока что у них, похоже, не было никаких сомнений, но супругам было больно скрывать от родителей правду.

– Ситуация невероятная, но я уловил общую картину. На самом деле я волновался, потому что думал, что Такахико переманила к себе другая галерея.

– Что вы, ни за что на свете! – с жаром сказал Такахико, который чувствовал себя в долгу перед Сакуносукэ.

– Есть галереи, которые и против вашего желания окружат вас и наговорят всякого. Поэтому я объездил галереи по всему Токио, но безуспешно. Вот и волновался, не понимая, куда вы делись…

– Прошу прощения, что доставил вам беспокойство. – Такахико склонил голову, и Юми последовала его примеру.

– Однако реальность намного превзошла мое воображение. Теперь, когда дело зашло так далеко, я хотел бы прямо спросить: можете ли вы зарабатывать на жизнь?

Юми, посмотрев в глаза Такахико, рассказала, что она работает в английской школе.

– Это маленькая школа под названием «Рэйнбоу», наняли меня только на основании моего резюме. Это старомодные добрые люди, и даже зарплату мне выдают в конверте.

У Юми был долгий опыт преподавания, а самое главное, что у нее был сдан экзамен на знание английского по высшему разряду.

– А как у вас дела, Такахико?

– Я потратил деньги за портрет, который мне заказали благодаря вам, и выходное пособие. Новых доходов у меня нет.

– Ясно. В общем ситуация мне понятна… – Сакуносукэ перевел взгляд на закрытую раздвижную дверь в задней части гостиной. – Кстати, а что за ребенок Рё?

Такахико протянул ему пачку бумаги для рисования углем, которая была у него под рукой. Когда Сакуносукэ взял ее и увидел первый рисунок, улыбка с его лица быстро исчезла.

Оттенки серого в десяти квадратах одинакового размера, расположенных вертикально. По мере подъема цвет становится светлее, и все десять оттенков серого переданы одним куском угля. Сами квадраты также ограничены четкими линиями, которые выглядят так, как будто они начерчены с линейкой в идеальном порядке.

– Это нарисовал ребенок?

Такахико кивнул.

– Но ему ведь всего четыре года? – с подозрением спросил Сакуносукэ.

– Недавно был день рождения, уже пять лет.

– Какая разница! Я просто не могу в это поверить.

– Он рисует каждый день все последние семь месяцев. Ему не надо об этом говорить, он просто рисует все время.

Сакуносукэ просматривал один за другим рисунки, изображавшие предметы из повседневной жизни: сушилку для футонов, арбуз… Просмотрев все, он закрыл глаза и некоторое время не двигался.

– Слов нет…

Юми тоже чувствовала талант Рё к рисованию, но, когда она увидела Сакуносукэ, знатока, потерявшего дар речи, она убедилась, что была права. Это был первый раз, когда о Рё узнал кто-то третий, и она была полна радости, как если бы речь шла о ней самой.

После этого Такахико должен был осмотреть ателье, поэтому Юми приготовила постель для Сакуносукэ и пошла спать.