Книга Судный день, страница 113 – Стив Кавана

– Хорошо, но теперь вам остается два варианта. Я знаю, что у вас есть фотографии, и они мне нужны. Вы можете сами отдать их мне, или я отниму их у вас силой. Здесь нет чего-то среднего, док.

– Я отдам вам эти чертовы фотографии, но ноги моей не будет в зале суда! А значит, вы не сможете использовать их в суде, насколько я понимаю?

– Просто отдайте мне фотографии, – сказал я.

Фарнсворт подошел к письменному столу, отпер его и перебрал несколько папок, прежде чем достать конверт и передать его мне. Конверт был открыт – засунув руку внутрь, я вытащил пачку снимков.

– Я думаю, что Коди и Бетти погибли из-за того, что есть на этих снимках, – сказал Фарнсворт. – Теперь мне придется как-то жить с этой мыслью.

Перебрав фото, я нашел те, на которых раны на голове у Скайлар были сняты крупным планом.

– Звездообразные следы от ударов протянулись по всей передней части черепа. Как будто кто-то специально их так расположил, – сказал он.

По мере того, как фотограф приближал раны трансфокатором объектива, красноватые звезды на фото становились все крупнее и крупнее. Последний снимок – вероятно, сделанный так, что объектив камеры почти касался кожи – и стал причиной гибели Коди. Я был в этом совершенно уверен. Я не знал, что это в точности значит, но сразу понял, что ничего хорошего.

– Это что там – никак, какие-то буквы у нее на коже, прямо поверх этой звездочки? – спросил я.

– Сначала я их не заметил. Глаза у меня уже не те, что прежде. Коди что-то углядел на фотографиях, которые я сделал, и увеличил их. А потом пришел ко мне, чтобы обсудить это. После того как он вышел из моего дома, никто его больше не видел.

– Что это за отметины? Ожоги?

– Нет, это следы от ушибов. Кожа проминается, принимая форму рельефной поверхности предмета, который соприкасается с ней на высокой скорости и с большой силой. Место удара может выглядеть белым, обесцвеченным, отчего отпечаток становится более четким. Эти символы были на кольце. Они повторяются, едва заметно, при каждом ударе, но вот здесь отпечатались четче всего. Это тот снимок, который Коди считал наиболее важным.

Я различил что-то похожее на полумесяц, а рядом – две горизонтальные черточки, соединенные вертикальной линией. Эти символы были совсем крошечными – может, всего в какую-то четверть дюйма. Я знал, что символы на кольце отпечатались на коже Скайлар в зеркальном виде.

Так что это и в самом деле были две буквы. Расположенные прямо на лучах звезды.

«F» и «C».

Блок

Блок стояла на углу Пятнадцатой и Мейн-стрит, обшаривая взглядом автостоянку на противоположной стороне улицы – площадку за оградой из стальной сетки, рассчитанную примерно на полсотни машин. По бокам от стоянки пристроились почтовое отделение, выглядевшее так, будто оно находилось там испокон веков, и бубличная, которая словно возникла там всего пять минут назад. На той стороне улицы, где стояла Блок, располагались склад и кондитерская, выходящая витриной на стоянку.

Было 10:01 утра, и личность, с которой тут была назначена встреча, уже опаздывала на целую минуту. Поймав себя на том, что скрежещет зубами, Блок прекратила это делать. Отправила в рот пластинку «Джуси фрут» и вздохнула.

Если она сама говорила, что будет где-то в определенное время, то всегда появлялась в точно намеченном месте в точно обозначенное время или даже раньше. Блок терпеть не могла опаздывать и терпеть не могла людей, не соблюдающих подобные договоренности. Все у нее должно было делаться строго определенным образом. Она так и не научилась уживаться с людьми, не укладывающимися в ее личную программу.