Книга Исход, страница 248 – Сергей Харт

Пулемета поблизости видно не было. Похоже, после моего обстрела Варановские всерьез опасались его потерять и убрали подальше.

Я крепко сжал плечо пленницы и приставил пистолет к ее голове. Поступок, конечно, не рыцарский, но обстоятельства вынуждают. Не до донкихотства!

— Она ваш командир! — громко сказал я. — Обмениваю ее жизнь на безопасный проход для нас!

Никто мне не ответил, но и стрелять не стал. Я расценил это как знак согласия и, не оборачиваясь, скомандовал:

— Идите!

Раздались частые шаги. Люди торопились поскорее покинуть опасную зону. Бандиты хмуро наблюдали за этой процессией. Особенно злился Илья. Внезапно он поднял ружье и со словами: «Да пошла эта шлюха!» выстрелил.

Стрелял он не дробью, а пулей. Она прошила живот Нины как нож масло, срикошетила от пластины моего бронежилета, и вновь вонзилось в тело женщины. Следом за первым выстрелом последовал второй, и вместо заложника у меня в руках оказался труп.

На меня посыпался град пуль. Я обхватил безжизненное тело за талию и стал отступать, прикрываясь им как щитом. Пистолет выплевывал пулю за пулей, но стрелял я наугад, по большей части надеясь прижать противника к земле, чем поразить его.

Патроны кончились слишком быстро. Я отшвырнул бесполезное оружие в сторону, продолжая пятиться. Споткнулся обо что-тои чуть не упал. Глянул вниз. Егор. Две дыры в груди, на лице выражение крайнего изумления. Автомат лежал рядом с ним.

Я хотел нагнуться, чтобы взять оружие, но в этот момент левую руку обожгла острая боль. Хватка разжалась сама по себе и успевшее прерваться в решето тело, повалилось на землю.

Следующая пуля попала мне в бедро, и я рухнул, как подкошенный. Кровь хлынула из раны, мгновенно пропитав штанину и заливая все вокруг. В глазах потемнело, но сквозь тьму я увидел, как двое бандитов выкатили из-за машины пулемет, установили его и нацелили в мою сторону.

Все, конец. Допрыгался, Антошка, за своей картошкой! Мне было не страшно умирать. Устал уже, наверное, от этого мира, от борьбы. Или это потеря крови притупила во мне жажду к жизни?

Мне было хорошо, тепло и очень хотелось спать. Все вокруг казалось каким-то нереальным. Сном. Поэтому я совсем не удивился, когда слева с грохотом пронесся танк и встал, загораживая меня своим толстым брюхом. Пули, выпущенные бандитами из пулемета, застрекотали по броне, не принеся машине никаких повреждений. Коротко гавкнул тяжелый пулемет, и очередь «Максима» захлебнулась.

Я лежал, глядя в чистое, сияющее небо, пока взволнованное лицо Татарина не загородило от моего взора это великолепие. Могучая рука оторвала меня от земли, и я оказался на широком плече грузина. До меня доносилось его бормотание: «Вай, дарагой, Вай! Ты толко нэ умэрай, слышэш?».

Мимо прокатил «БРДМ», пробежали люди. Тут были и солдаты, и «Татары» и «Выжившие». Плечом к плечу они шли в атаку на общего врага. Я почувствовал, как губы расплываются в глупой улыбке.

«Все-таки объединил я этих людей! Пусть ненадолго, пусть не прочно, но объединил!».

Это была последняя мысль, посетившая меня перед тем, как пришла тьма.

Я сидел на лакированном деревянном полу. Ярко горели лампы, а из открытых окон дул легкий ветерок, приятно холодя спину. Зал был пуст.

Итак, я умер и попал в ад? Теперь меня ждут непрерывные спарринги с тренером?