Книга Исход, страница 245 – Сергей Харт

Не глядя больше на истекающий кровью полутруп, я повернулся ко второму. Молодой совсем, не старше меня. Даже не бреется еще.

— Я не такой! Я не такой! — закричал он, вскакивая. — Меня нельзя! Я не такой! Я другой!

— Такой же, — процедила Вера, подходя ближе. — Я видела, как ты убил троих! Видела, как глумился над трупами! А знаешь, кто всадил тебе стрелу в спину? Я!

Глаза девушки горели ненавистью.

Все-таки человек — это животное! Сколько бы мы не прятались за разум, но инстинкт берет свое. Парень понял, что ему конец, и кинулся на меня как загнанный в угол зверь.

В этот момент, я больше всего испугался, что Вера выстрелит. Тогда всей нашей конспирации настанет конец и придется поспешно делать ноги. Но она не выстрелила, хотя было видно, что руки у нее чешутся. Сообразила, наверное, чем это чревато.

Бандит сам напоролся на нож. Попытался бежать, но неудачно выбрал направление. Лезвие вошло ему в живот, после чего он со стоном завалился на пол. Я не стал его добивать. Стоны и крики в лазарете дело обыденное и внимание на них никто обращать не станет. Минут двадцать, и он сам испустит дух. Если хотя бы половина того, что говорила про него Вера правда, то такую участь он заслужил сполна.

Девушка бесстрастно наблюдала за мучениями бандита. Я подошел к ней, и она протянула мне пистолет.

— Не надо, — покачал я головой, — пусть у тебя будет.

Когда мы вернулись в операционную, стол был пуст, а труп лежал в углу у окна, накрытый какой-то тряпкой.

— Все, — сказал я, обращаясь к Доктору. — Есть у вас тяжелораненные?

— А тебе зачем? — криво усмехнулся тот. — Тоже убьешь, чтобы не были обузой?

Эти слова разозлили меня не на шутку.

— Чтобы знать, сколько человек может уйти сами, а скольких придется нести! — резко ответил я. — И если вы думаете, что происходящее доставляет мне удовольствие, то сильно заблуждаетесь!

Доктор сник. Опустил глаза и пробормотал:

— Извини, Антон. Просто не могу я так, не могу…

— Есть один тяжелый, — ответила на мой вопрос Саша, — его в голову ранило, у самой двери лежит.

— Мишка что ли? — удивился я. — Так я ему автомат дал и велел лестницу охранять.

— Миша мужик крепкий, — сказал молчавший доселе Егор, — он сможет идти.

— Тогда поднимайте остальных и будем выбираться!

Сказать было проще, чем сделать. Большинство больных морально были ранены сильнее, чем физически. Кого-то оторвали от семьи, у кого-то эту семью на глазах убивали. Люди были подавлены, впали в апатию. Некоторые даже ни на что не реагировали.

Кое-как, с горем пополам, нам удалось их растормошить, выстроить в колонну и чуть ли не пинками погнать наверх. Я шел впереди. Тыл прикрывали Мишка с «укоротом» и Егор, которому я отдал второй пистолет. Последний трофейный пистолет я сунул какому-то хмурому мужику, который, на мой взгляд, выглядел довольно адекватно.

Когда люди стали выходить на крышу, снизу донеслись громкие возгласы и топот множества ног. Я увидел, как Мишка нацелил автомат вниз и дал по преследователям длинную очередь.

— Идут падлы! — сказал он, подбегая ко мне.

Я последним покинул пролет, и перед уходом запер дверь. Толстый металл надолго задержит преследователей, если, конечно, у них нет запасных ключей.

Поднявшись на крышу, я приказал остальным идти дальше, а сам вынул из разгрузки гранату и с помощь куска проволоки примотал ее к ручке наружной двери. Отогнул усики на запале и с помощь той же проволоки соединил кольцо с рамой.