Книга Ход конем. Том 2, страница 99 – Вячеслав Киселев

Новый, 1774 год подкрался незаметно, как и вступила в свои права обыкновенная русская зима в бывшем Русском воеводстве. Оказывается именно так называлась административно-территориальная единица Речи Посполитой, образованная на землях древнерусского Галицко-Волынского княжества, именовавшегося также Русским королевством. А непривычное русскому уху словосочетание появилось после принятия князем Даниилом Галицким титула короля Руси (единственного в своем роде) от папы римского Иннокентия Четвертого. Это были и есть исконно русские, православные земли, оказавшиеся в свое время между молотом, в виде Золотой Орды, и наковальней, в виде католического Рима. Контакты же с католиками оказались продиктованы желанием князя Даниила найти себе союзника для борьбы с ордынцами или наоборот, или всё вместе и много, как говорил лесник Кузьмич в известном фильме про охоту. Вообще в то время все воевали со всеми и междоусобная борьба, как и борьба за власть, не прекращалась ни на минуту (хотя с тех пор ничего особо не изменилось). А учитывая, что трактовка исторических событий дело всегда конъюнктурное, правды мы все равно не узнаем никогда. Я об этом, конечно, чуточку помнил из прошлой жизни, но по настоящему подковался в архиве местного университета, в котором оказался по счастливой (для меня) случайности.

Развитию образования я всегда старался уделять пристальное внимание и наверняка сам бы наведался в местный университет. Но во Львове я собирался задержаться на достаточно длительный срок, а дел первое время было невпроворот, поэтому посещение данной городской достопримечательности не входило в мои первоочередные задачи. Однако судьба распорядилась иначе. На исходе первой декады, за которую я успел раздать награды бойцам армии Стенбока, вручить спецназовцам отряда Свенсена новенькое оружие, провести совещание с местными властями, оценить экспроприированные в Варшаве ценности, написать пару десятков писем и решить ещё хренову тучу вопросов, которые неизбежно возникают при смене власти, руководство университета запросило у меня аудиенцию. Отказывать я, естественно, не стал, но решил, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать и на следующий день отправился туда сам.

В университете мне понравилось. Солидность и основательность были самыми подходящими эпитетами для всехсторон жизни университета и всё было бы прекрасно, если бы не личности организаторов этих побед. Заправлял здесь всем католический орден иезуитов. Они, конечно, сразу сели мне на уши и принялись вытаскивать на свет божий кучу бумаг, подписанных римскими папами (собственно для чего и напрашивались на беседу), пытаясь убедить в том, что их деятельность исключительно гуманитарная и будет служить на благо любой власти, и просили (а временами в их речах даже проскальзывали требовательные нотки) оставить всё, как есть, а лучше ещё и подкинуть толику деньжат на содержание.

Позволить функционировать у себя под боком официальной резидентуре Святого Престола –моего экзистенциального врага, стало бы непростительной ошибкой. Поэтому через полчаса университет был блокирован драгунами, а весь административный и преподавательский состав собран на просторной площади перед главным корпусом. Ключи от помещений, печати и прочее тут же изъяли, администрацию заменили на мою, сформированную из старших офицеров штаба Стенбока (всё равно болтаются покуда без дела), а граждане иезуиты отправились под арест в Высокий замок для душеспасительных бесед с Семеном Ивановичем, которому наконец представилась возможность проявить все свои таланты. Как говорится, не буди лихо, пока оно тихо.