Книга Ход конем. Том 2, страница 97 – Вячеслав Киселев

– Но… как же это…, я, я не могу…, почему …, я не знаю…, – принялся он мямлить, судорожно сжимая кисти рук.

– Ничего сложного, я продиктую. Мы, Август Четвертый, божией милостью король польский и великий князьлитовский и прочая и прочая. Мы объявляем сим актом, что мы добровольно и охотно отрекаемся от всех без изъятия нам принадлежавших по званию нашему прав, от короны польской, от великого княжества литовского и от всех их зависимостей. Сей торжественный акт отречения от короны вручаем Его Величеству императору Скандинавии, остальные мои титулы перепишите отсюда, – показал я пальцем на лист, лежащий на столе, – во уверение чего, Мы подписав настоящий акт, повелели утвердить его нашей печатью, сегодняшняя дата и подпись…

– По какому праву, – взвизгнула его супруга, – это незаконно, я хочу поговорить с братом, нет я требую созыва Конгресса с участием императора Священной Римской империи, короля Франции, представителей Святого Престола и…

От моего резкого удара ладонью по столешнице, подсвечник подпрыгнул и завалился на бок, Мария Кристина остановилась с открытым ртом, а Альберт вздрогнул так, что перевернул чернильницу.

– Кабан, – посмотрел я на бойца, стоящего за спинкой стула, – кликни Степана Ивановича из приемной!

Охрана от этих «супостатов» мне, конечно, не требовалась, но я специально оставил Кабана в кабинете, чтобы он своим угрожающим профилем над головой посетителей создавал дополнительную нагрузку на их нервную систему.

– Прошу любить и жаловать, Степан Иванович Шешковский по прозвищу «Кнутобоец», – представил я вошедшего со свернутым кнутом в руках помощника, – служил при дворе императрицы Екатерины Алексеевны, царствие ей небесное, слыл весьма известной личностью, в том числе и в Европе, возможно вы о нём даже слышали. Очень ловко управляется с кнутом, откуда собственно и пошло прозвище. У него господа запираться бесполезно. Степан Иванович, она ваша, – показал я на бывшую королеву, – начните с допроса первого уровня!

От моих слов Мария Кристина лишилась чувств (Кабан успел придержать бесчувственное тело на стуле), а её муж затрясся всем телом и сквозь цокающие зубы процедил:

– Я, я вс… всё на… нап… напишу, уммоляю Ваше Величество!

На этом активная фаза потрошения оказалась окончена, а дальше пошла рутина. Альберт написал отречение, которое мне, если честно, требовалось, как зайцу стоп-сигнал. Никакого польского королевства сохранять я не планировал, но бумажка пусть будет, мало ли какие переговоры мне ещё придется вести, глядишь и пригодится. После этогоон накарябал ещё несколько страниц показаний по всем их делам с императором Иосифом, представителями Рима, французами и польскими противниками Потоцкого. А вот по вопросу заговора в Петербурге Альберт ничего пояснить не смог, что было вполне объяснимо с учетом его никчемного статуса – обычная марионетка, чья значимость заключается в статусе любимого мужа сестры императора.

Что же касается Марии Кристины, то никто её пороть кнутом, к разочарованию Шешковского, не собирался. Допрос первого уровня заключался в раскладывании перед клиентом всего инструментария мастера заплечных дел и чтении небольшой лекции по их применению, чего было вполне достаточно подавляющему большинству слушателей. Наша бОрзая барышня исключением не стала и быстренько изложила на бумаге всё, что меня интересовало. Идентичность показаний оказалась полной.