Книга Вик Разрушитель #4, страница 60 – Валерий Гуминский

— Спасибо, — вежливо ответил я и прищурился от яркого солнца, когда мы вышли из тени корпуса. Все-таки в недостатках одаренности есть свои плюсы. И их нужно использовать максимально эффективно. Надеюсь, сегодня Куан будет рад за успех своего ученика, и не погонит в тренажерную комнату отрабатывать удары по макиваре.

— Кстати, Андрей Георгиевич, не забудьте про наш уговор, — лукаво посмотрела на меня Арина Голицына. — Ждем приглашения в «Лакомку».

2

Степан Петрович Долгоруков всегда находил себе занятие после напряженного рабочего дня (как-никак государева служба требует постоянного нахождения на ней), и домочадцы не помнили случая, когда кто-то видел его праздно проводящим время в кресле. Он мог сидеть в нем, закинув ногу на ногу, но при этом в руках у князя всегда была какая-нибудь солидной толщины газета с серьезной финансовой аналитикой или служебные бумаги, взятые на дом. Или закрыться в кабинете и рисовать.

Князь Долгоруков имел страсть к написанию картин на холсте. Рисовал он неплохо для человека, не имеющего должного художественного образования. Самоучкой был, проще говоря, но не подверженный снобизму и самолюбованию. Сергей Петрович всегда трезво оценивал свой труд и не любил, когда кто-то излишне эмоционально восторгался, называя новую «мазню» шедевром. Можно сказать, его картины являлись неким индикатором проверки человека, с которым он хотел познакомиться поближе. «Проще выявлять лизоблюдов», — без тени шутки говорил он.

Судя по тяжелой и гнетущей тишине за столом во время ужина,князь уже знал о плачевном поражении сына на дуэли, но почему-то ни единым словом не обмолвился о ней, заставляя Александра нервничать. Уж лучше бы заорал, ложку швырнул в него — все легче на душе стало бы.

Гроза надвигалась, и ее ощущали все.

Семейство Долгоруковых постаралось как можно быстрее разойтись по своим комнатам и делам. Только Аня — младшая сестра Александра — с храбрым видом осталась сидеть за столом, чтобы защитить брата от гнева отца. Она первой оказалась рядом после дуэли и крепко обняла Сашу, лежащего на кушетке в медицинском блоке. Целительница Афродита Ефимовна поворчала для острастки, что не видит повода для беспокойства, отлежится — и придет в норму. Однако разрешила девушке побыть рядом с незадачливым дуэлянтом несколько минут.

Княжич Александр испытывал обиду и горечь не из-за поражения, а из-за того факта, что любимая сестренка учится в одном классе с Мамоновым. Судьба словно пыталась проверить его на душевную прочность, на умение сдерживаться в любой ситуации, когда фортуна играет против. Но сейчас Долгорукова бесило, что этот… приблудыш, или (а вдруг так и есть на самом деле?) возможный бастард «золотого князя», как бы не уверяли общественность в несуразности такого исхода, будет каждый день смотреть на Аню и одним лишь своим видом напоминать об унижении, нанесенном им Александру.

Как он умудрился проиграть? Он, один из сильных бойцов-стихийников рода? Кому отец прочил серьезный пост в родовой иерархии? Человеку, умеющему создавать из элементалей Огня призрачных стихийных животных?

Он должен был победить в этой дуэли по многим причинам, а теперь с трепетом ожидает вердикта отца, демонстративно не замечающего сына, сидящего по левую руку в нескольких метрах от него.