Онлайн книга «Капкан Бешеного 2»
|
Анатолий Ильич, выполнявший все нормативы на «отлично», полностью соответствовал статусу образцового воздушно-десантного офицера и потому вскоре получил новое назначение — в Группу советских войск в Германии, о службе в которой мечтали многие. Часть, куда попал военврач капитан Серебрянский, готовилась для диверсионной работы в тылу предполагаемого противника. Помимо стрелковой, рукопашной, десантной и подрывной подготовки, солдат-сверхсрочников подвергали психологическому тренингу, заставляя бодрствовать сутками, поедать лягушек, змей, ящериц, собак и прочую не традиционную для кулинарии живность, притупляли болевые реакции, выхолащивали чувство страха и подавляли инстинкт самосохранения. Высококлассных убийц и диверсантов обучали премудростям активной разведки и контрразведки, скрытого аудио и видеонаблюдения, способам психического воздействия на человека, а также умению приспосабливаться в любой среде. В спецназе таланты Анатолия Ильича, помноженные на честолюбие человека, желающего быть в своём деле всегда первым, расцвели в полноймере. Во время многочисленных учений он по собственной инициативе ставил свои обширные опыты: каковы скрытые ресурсы бойца, как можно быстро, а главное, незаметно для него самого отключить его сознание? Но главным для Серебрянского стало искусство умерщвления, явного или тайного... Военврач мог часами говорить о преимуществе одного яда над другим, рассказывать, какие кости черепа наиболее хрупки, какую артерию надо незаметно пережать, чтобы умертвить человека, как грамотно замаскировать следы смерти, чтобы ни один эксперт не заподозрил её насильственный характер. При этих рассказах слушатели невольно подмечали: в глазах Анатолия Ильича появлялся нездоровый блеск. Не имея под рукой человеческого материала, офицер занимался этим вопросами исключительно теоретически. И, вскрывая в морге очередной труп, Анатолий Ильич втайне завидовал Менгелю, эсэсовскому врачу-садисту, ставившему в концлагерях опыты на живых военнопленных. Серебрянский не хотел ни новых звёзд на погонах, ни званий, ни чинов, ни даже славы учёного. Его вариант честолюбия требовал лишь одного — быть первым в своём деле. Он давно перешагнул грань профессионального цинизма, вопросы сохранения жизни пациентов всё меньше интересовали его, а проблемы явного или тайного умерщвления захватывали всё больше и больше. Вскоре у Серебрянского появилась возможность проверить свои теоретические выкладки на практике: распался Союз, и войска, теперь уже не советские, а российские, спешно покидали объединённую Германию. Уходить на пенсию и искать работу в районной больнице или на «скорой помощи» ему не хотелось, а потому Анатолий Ильич принял предложение армянских «федаинов», то есть защитников из Степанакерта, и отправился по контракту в Нагорный Карабах... Та война, полная несправедливостей и жестокостей с обеих сторон, стала едва ли не самой яркой страницей в биографии армейского медика. И вовсе не потому, что ему много платили: наёмники из артиллеристов или сапёров получали куда больше. Да и работы было невпроворот: бесчисленные операции в военно-полевых условиях, ампутации, обморожения, невыносимая вонь гнойных ран... Зато не было недостатка в пленных из азербайджанского ОМОН, и с ними военный врач-контрактник вытворял всё что хотел. Он, наконец, дорвался до осуществления своих заветныхжеланий... |