Книга Физрук: на своей волне 2, страница 3 – Валерий Гуров

— Владимир Петрович… — осторожно позвал он.

Я обернулся.

— Что там, Кирюха? Заказ не оформляется?

— Так-то оформляется, — замялся он. — Но оплатить не получится. Тут только по карте принимают. А у меня… — он почесал затылок. — Ну не получится.

— Почему не получится? — спросил я спокойно, хотя уже чувствовал, что сейчас услышу что-то из разряда «новой эпохи».

Кирилл тяжело выдохнул, покосился на ребят, потом, собравшись, подошёл ко мне.

— Я… деньги-то взял в микрозайм. И теперь, если я на карту положу хоть рубль, они его сразу списывают.

— А чего, должен?

— Ну типа того…

— Так тебе же перевели деньги на карту те… — я сделал паузу, подбирая слово. — Хулиганы.

— Переводили, Владимир Петрович, — подтвердил он. — Всё так. Только я их сразу кэш снял. Тогда времени не было думать. А если сейчас положу деньги обратно — они минут пятнадцать полежат, потом всё, спишут. Там у них списание каждый час идёт.

— Понял, — заверил я. — Не вопрос. Сейчас что-нибудь обязательно придумаем. Не кипишуй, Кирюха. Всегда есть обходной путь.

Я скользнул взглядом по школьникам и краем глаза заметил одного. Чистый ботаник, стоит чуть в стороне, будто случайно тут оказался.

Очки в тонкой оправе, плечи сутулые, руки в карманах, и вид такой… чужой.

Такие либо шли на вторых ролях, либо оставались в тени навсегда. Но иногда именно им полезно дать шанс почувствовать себя «своим».

— Очкарик! — позвал я.

Парень дёрнулся, будто его окатили холодной водой.

— Я? — переспросил он, удивлённо моргнув.

— А кто ж ещё, — ответил я, подзывая его рукой. — Иди сюда.

Он подошёл медленно, неуверенно, поправил очки. Видно, ждал подкола.

— Как тебя звать? — спросил я.

— Саня… — ответил он, чуть тише, чем хотелось бы. — Мылов.

— Хорошо, Саня, — кивнул я. — Карточка есть? Ну, банковская.

— Есть, — быстро ответил он.

— Отлично. Никакие там займы не брал? Деньги у тебя не увильнут, как у Кирилла?

Он замотал головой.

— Нет, я не беру.

— Тогда слушай сюда, Саня. Будет тебе служебное, партийное, как раньше говорили, задание от коллектива.

Парень сразу выпрямился, видно, не знал — смеяться или стоять по стойке «смирно».

— Слушаю, Владимир Петрович.

Я видел, как у него в глазах тревога перемешаласьс неожиданным интересом.

— Значит так, Саня, берёшь сейчас у Кирилла бабки, находишь ближайший банкомат, кладёшь деньги на карту и возвращаешься. Ясна задача?

Ботаник поёрзал, посмотрел на Кирилла, потом на меня, поправил очки.

— Попробую, Владимир Петрович, — прошептал он, будто боялся, что ошибётся даже в ответе.

Я чуть хлопнул его по плечу, и пацана качнуло. Хлипкий он, конечно…

— Что ты, братец, такой неуверенный? — спросил я. — Бери себя в руки. Ни одна баба на такого не посмотрит.

Он моргнул, не понимая, к чему это.

— Почему? — выдохнул наконец.

— Потому что, Саня, — пояснил я. — Когда ты говоришь «попробую», это значит, что ты сам не уверен, получится или нет. А неуверенный — он и живёт, как будто извиняется за то, что живой.

Я чуть наклонился, чтобы он услышал каждое слово:

— Нормальные, ровные пацаны говорят «сделаю». Усек?

Ботан вздрогнул, но кивнул, опустив взгляд.

— Сделаю, Владимир Петрович, — всё ещё шёпотом, но уже тверже пообещал он.

Я снова хлопнул его по плечу, не так сильно, но так, чтобы он почувствовал силу за этим жестом.

— Вот теперь совсем другой расклад пошёл, — хмыкнул я. — Вот это уже мужской разговор.