Книга Физрук: на своей волне 3, страница 75 – Валерий Гуров

Ваня выглядел нервным и потерянным, но в его движениях просматривалась цель. Он не просто брёл, а явно искал конкретное место. Парень то и дело оглядывался, доставал телефон и что-то сверял. Уж больно знакомая схема… хм.

Я таких насмотрелся ещё в девяностые, когда малолетки по заказу носили «передачки» из рук в руки, даже не всегда зная, что именно у них в кармане.

Наконец, Ваня остановился у какого-то палисадника. Я притормозил у обочины, выключил фары и чуть отодвинул сиденье, чтобы не бросатьсяв глаза. С этого ракурса всё было видно, как на ладони.

Паренёк постоял, будто набираясь храбрости, потом шагнул в сам палисадник и присел к земле. Там стал что-то разгребать носком кроссовки. Потом нагнулся и засунул руку под корень старого куста сирени. Вытянул из кармана пакетик — маленький, серый, завёрнутый в изоленту.

Я наблюдал.

Ваня ещё раз осмотрелся, засунул пакет под корень, аккуратно прикрыл листьями, утоптал землю и отошёл на шаг. Достал телефон, что-то сфотографировал — скорее всего, для отчёта.

Я тронулся, не включая фар.

Джип тихо остановился почти вплотную к ограждению палисадника. Стекло медленно поползло вниз.

Ваня, увидев меня, чуть не выронил телефон и с перепугу шмякнулся в кусты. Лицо его было белее бумаги. Он вздрогнул, поднял руки.

— Здорова, — спокойно сказал я и кивком показал на пассажирское сиденье. — Присаживайся.

Пацан замер, словно соображая — то ли дёрнуть, то ли действительно подойти. В глазах застыла тревога, зрачки расширены. Да уж, по нему видно было, что внутри Вани всё кипит.

— Я сказал, садись, — повторил я.

Ваня посмотрел по сторонам — на пустую улицу, на кусты, на окна домов, потом неохотно двинулся ко мне. Шёл медленно, явно через «не хочу».

— Тебе чё надо? — захрипел он.

— Шоколаду, — отрезал я. — Садись.

Ваня, судя по его вытянувшемуся лицу, прикола не понял. Приглашение не расценил и не принял — он резко побежал.

Вот же гадёныш.

А у меня его сестра ещё спрашивала, как будет проходить наш разговор. Вот почему я и не хотел ничего обещать. Разговор мог начать развиваться по абсолютно разным сценариям. Например, по такому сценарию, как сейчас.

Я дал газу и догнал пацана за секунду. Всё-таки по прямой от автомобиля не убежишь, а никуда повернуть здесь было нельзя.

Аккуратно подрезав Ваню бампером, я высунулся из окна:

— Слышь, Ванёк, ты что, непонятливый? — спросил я. — Я говорю, в машину садись.

Разговор не хотел складываться и во второй раз подряд. Пацан, видимо, окончательно потерял голову — попытался перемахнуть через мой джип, прямо по капоту, и убежать.

Зря, блин…

Вот почему нельзя сразу нормально отреагировать на просьбу? Обязательно нужно что-нибудь выдумывать. Вот же люди, а!

Я резко открыл водительскую дверь, и прежде чем он успел прыгнуть, попростусбил Ваню с ног. Вот же не хотел применять физическую силу, но как по-другому объяснять?

Ваня рухнул на асфальт, глаза круглые, дыхание сбито. Он смотрел на меня, как на чёрта, выпрыгнувшего из табакерки.

Я вышел из джипа, поправил воротник кожанки и подошёл ближе. Схватил пацана за шкирку.

— Ты чего такой непонятливый?

Парень, кстати, был довольно крепкий, с широкими плечами, но душка Ваньке явно не хватало. Он, если и пытался сопротивляться, то только для вида.

— Отпусти его! — вдруг прозвучало с окна на втором этаже.