Книга Физрук: на своей волне 4, страница 37 – Валерий Гуров

Всё становилось на свои места. Этот старый хмырь оказался куда хитрее, чем выглядел. Он не просто организовал секту, а встроил её прямо в структуру школы, превратив учреждение образования в свой личный кружок по эмоциональной дрессировке женщин.

А ведь я вспомнил, что Марина тоже в эту тему вляпалась… То, что Марина туда ходила, само по себе выглядело странно, но объяснимо — молодая, наивная, эмоциональная. Но завуч?..

Впрочем, дальше было больше.

Учительница по физике вдруг заплакала, слова застряли у неё в горле. Она покачала головой и, судя по всему, отказалась идти дальше.

Вахтёр не отступил, переместил фокус на аудиторию и скользнул взглядом по собравшимся.

— Кто готов отомстить здесь и сейчас? — прошипел он.

Все женщины смотрели в пол, а вот завуч подняла руку.

— Я готова! — выкрикнула она.

Женщины вокруг ответили шумом одобрения.

Соня встала с колен, сделала шаг вперёд и выкрикнула:

— Ненавижу!

— Давай смелее, ты сможешь, выкрикивай это ему в лицо, снимай с себя груз! Пусть он получит по заслугам! — подключился вахтёр.

Завуч, будто обезумевшая от накатившей на неё волны эмоций, начала выкрикивать свои обиды. Фразы сыпались одна за другой — бытовые претензии, мелкие унижения…

Но у меня тотчас сформулировался вопрос — а кому, чёрт возьми, это всё адресовано⁈

На мгновение, скользнув взглядом по центру круга, я отчётливо увидел на полу силуэт… Кто-то, какой-то мужик, лежал без сознания на полу спортзала у ног Миши.

Ну а кто это было, стало понятно, когда София выкрикнула имя трудовика…

— Я тебя ненавижу! — прорычала она.

Я приоткрыл дверь ещё, и вот тут мои худшие догадки обрели конкретную форму.

Посреди круга, у ног вахтёра, похоже, лежало бледное, безжизненное тело трудовика. В луже крови, которая медленно расползалась по полу.

Они его что, на хрен, замочить собрались⁈

Похоже, что да… этот старый хмырь вдруг протянул Соне нож….

Я не стал думать — думать было некогда. Когда завуч подняла нож и замахнулась,я рванулся вперёд, действуя на инерции и на том, что в таких случаях обычно работает лучше всего — скорость и решимость.

Мне удалось сократить дистанцию до мымры молниеносно. Последние метры я уже не бежал, а нырнул вперёд одним прыжком, чтобы сбить завуча до того, как лезвие вонзится в бессознательное тело.

Я подскочил к этой дуре с боку, схватил за запястье и в одно движение повернул руку так, чтобы лезвие прошло мимо и не попало в цель.

Нож выпал из её рук. Я тут же сориентировался и оттолкнул его подальше к стене, чтобы в дальнейшем видеть его и контролировать ситуацию, если кто-то захочет его взять.

— Ты что творишь, одумайся, — сказал я, сидя сверху на девчонке, — ты же его убьёшь, дура!

Завуч, кстати, не пыталась сопротивляться, а просто смотрела на меня вытаращенными глазами; такое впечатление, что она находилась в агонии и не понимала, что происходит и что она вообще творит.

Музыка, которая продолжала играть во время этого действия, наконец выключилась. В спортивном зале повисла кромешная тишина.

Я на секунду задумался: что будет, если вдруг эти бабы, руководимые вахтёром, решат пустить в расход меня вслед за трудовиком?

Вот блин — будет нелепая смерть. Такая даже в страшном сне не приснится: умереть, когда я вписался за этого идиота. И при этом сдохнуть сам от рук тех самых женщин, которых он обидел.