Книга Физрук: на своей волне 5, страница 30 – Валерий Гуров

Я чуть поднял ладонь к уху, показывая ей: как закончишь — набери. Мне нужно было знать, что именно трудовик от неё хотел.

Соня кивнула едва заметно, подтверждая, что всё поняла.

— Хорошего дня, — сказал я на прощание. — До свидания.

Только после этого я позволил себе полностью закрыть дверь.

У меня в голове уже роились мысли. Интересно было, конечно, что именно привело трудовика к ней в кабинет. Что он собирался ей сказать? Чего добиться?

Но гадать наперёд я не стал. Соня сама расскажет — и тогда уже можно будет делать выводы.

И всё же я не мог не вспомнить одну деталь, от которой никуда не денешься. Трудовик… как ни крути, нравился нашему завучу. Это, как бы Соня ни делала вид, что всё, конечно, «нет», нельзя сбрасывать со счетов.

А значит — нельзя исключать и другого. Трудовик наверняка попытается в очередной раз вскружить завучу голову. Затронет старые чувства, сыграет на жалости — и Соня может на это клюнуть.

Последствия того, если трудовик сумеет запудрить Соне голову, могли быть самыми непредсказуемыми. Я это понимал слишком хорошо. Даже не потому, что недооценивал Соню. Просто я очень хорошо оценивал таланты трудовика: этот умел давить, уговаривать, юлить и врать. Одним словом, человек он был скользкий и опытный.

Я постоял у двери ещё пару секунд, обдумывая всё это, но затем всё-таки двинулся дальше по коридору. Не хотелось оставлять впечатление, будто я караулю под дверью, хотя, честно говоря, наблюдать за развитием событий было бы полезно. Но маскировка важнее.

Как оказалось, решение было своевременным.

Не прошлои трёх секунд, как дверь кабинета завуча резко распахнулась — и в проём высунулась любопытная, бестыже наглая рожа трудовика. Он оглядел коридор, делая вид, что просто проверяет дверь и хочет её «лучше закрыть». Даже покрутил ручку. Но по его глазам было ясно всё.

Собственно, именно это и требовалось доказать. Не зря говорят: у кого что болит — тот о том и говорит. А в более жизненном варианте: кто сам поступает по-скотски, тот и ждёт такого же от других.

— Что-то дверь плохо закрывается, — хмыкнул трудовик, бросив на меня короткий, оценивающий взгляд.

Я же спокойно стоял чуть дальше по коридору, показывая всем своим видом, что мне абсолютно всё равно, что там у вас в кабинете происходит.

Трудовик убедился, что я действительно ушёл, закрыл дверь и исчез внутри. Я же постоял в коридоре ещё несколько секунд, позволяя мыслям улечься, а затем развернулся и направился к лестнице. Пора было спускаться на первый этаж и поговорить с ребятами об олимпиаде.

Спускаясь по ступеням, я достал мобильный и быстро набрал сообщение Кириллу:

«Иду. Всё нормально в спортзале?»

Хотел удостовериться, что никто не разбежался и что школьники не начали устраивать свои фееричные шоу в ожидании учителя.

Ответ Кирилла пришёл почти мгновенно — как всегда. Он заверил, что весь 11 «Д» на месте, никто не ушёл, и класс по-прежнему ждёт меня. Пацан был дисциплинированный и толковый, а в такие моменты это особенно чувствовалось.

На самом деле разговор у меня должен был быть не только по олимпиаде. Вопросов накопилось много. Однако решать всё разом — значит смешать в кучу то, что нужно разобрать по отдельности. Но время само расставит приоритеты — сначала олимпиада.

Я дошёл до дверей спортзала, толкнул створку и вошёл. Внутри царил обычный школьный хаос, в котором всё тем не менее имело свой порядок. Девчонки и парни были разбросаны по всему залу: сидели на скамейках, листали телефоны, лениво перекидывались мячом, иногда пытаясь попасть в кольцо. Несколько групп стояли в стороне и оживлённо болтали — трое здесь, четверо там, пара пацанов у стены…