Книга Штормовой десант, страница 84 – Александр Тамоников

— А ведь он не сгорел, — тихо сказал Коган. — Он поджег замок, чтобы замести следы, спустился вниз и не захлопнул за собой люк. А этот… — он кивнул на обгоревший труп, — был уже здесь. Какой-то падкий до обещаний вознаграждения местный крестьянин или местный бродяга. Просто оказался не в том месте. Приманка.

— А ну, боец, дай мне фонарь, — велел Буторин.

Виктор замер на краю черного квадрата, зияющего в каменных плитах пола. Пахнуло из люка сырым, спертым холодом и запахом вековой пыли. Воздух был густым и неподвижным, словно его не тревожили столетиями. Сердце Буторина, привыкшее к ровному ритму, вдруг застучало громче и тревожнее. Этот спуск в подземелье был, возможно, той самой нитью, призрачной надеждой в их поисках. Он поставил фонарь на край люка, и косой луч света выхватил из мрака первые ступени. Это была крутая, грубо отесанная каменная лестница, уходящая вниз в непроглядную тьму. Камни были неровными, стертыми временем и чьими-то ногами. Буторин взял фонарь и сделал первый шаг.

Тишина сразу же изменилась. Гулкое эхо его шагов уперлось в низкие своды, которые угадывались где-то впереди. Он спускался медленно, прижимаясь плечом к шершавой,холодной стене. Фонарь бросал на стены прыгающие, уродливые тени, которые копошились и извивались, словно живые существа, тревожно сползающие при его приближении.

Луч света пробивался сквозь пелену паутины. Серебристые нити, толстые, как струны, цеплялись за лицо, руки, гимнастерку, тянулись бесконечными липкими гирляндами. Где-то в углу, в сиянии фонаря, метнулась и замерла тень — жирная серая крыса с блестящими бусинками глаз. Она не испугалась, а лишь с холодным любопытством наблюдала за незваным гостем, нарушившим ее вековое уединение. С каждым шагом надежда Буторина, та самая, что заставила его сердце биться чаще, начинала обретать более четкие очертания. Он уже почти видел в воображении низкую арочную галерею, уходящую вдаль, под поля и леса, за пределы стен замка. Таинственный ход к свободе, к спасению того человека, которого они ищут…

Но вот лестница закончилась. Луч фонаря, скользнув по последней ступени, уперся не в узкий коридор, а в груду гнилых, рассыпающихся досок. Воздух здесь был еще гуще, пропитанный кисловатым, едва уловимым духом давно улетучившегося вина, смешанным с запахом плесени и разложения. Буторин сделал последний шаг и оказался в большом низком подвале. Сводчатый потолок давил сверху. Он медленно поводил фонарем. Луч выхватил из мрака груды битых ящиков, из которых торчала солома, почерневшая и истлевшая в труху. В углу валялась опрокинутая дубовая бочка, изрешеченная червоточиной, похожая на скелет доисторического животного. Повсюду лежали осколки бутылок, покрытые толстым слоем пыли и паутины, в которой застыли, словно в саване, попавшие в ловушку жуки. На стеллажах, уходящих в темноту, кое-где стояли забытые бутыли, но они были пусты, и лишь осадок на дне был немым свидетельством прошлого.

Никакого хода. Никакой тайны. Только винный погреб. Заброшенный, никому не нужный, оставленный на растерзание времени и тлену. Буторин выдохнул. Пар от его дыхания повис в холодном воздухе белым призраком. Он опустил фонарь, и тени сразу же сомкнулись над ним, поглощая жалкие остатки былого величия. Эхо шагов нарушило тишину подвала, и луч света мелькнул на лестнице. В подвал спустился Коган и стал осматриваться, поводя фонарем из стороны в сторону. И снова только гнетущая, всепоглощающая тишина забвения да пара блестящих крысиных глазв темноте, равнодушно наблюдавших за людьми.