Книга Штормовой десант, страница 86 – Александр Тамоников

— Колодец, — сказал он с непередаваемой интонацией. — Старый колодец или цистерна для воды. Обвалилась кладка. Ветер со дна идет.

Они стояли на краю глубокого темного отверстия, уходящего вниз, в подземные воды, а не вперед, к цели. Их путь снова заканчивался тупиком.

Прошел еще час. Руки были содраны, спины ныли, а разочарование превращалось в упрямую, злую решимость. И тогда, уже почти машинально, Буторин водил лучом по полу в поисках хоть чего-то привлекающего внимание. И вдруг свет скользнул не по грубому камню, а по чему-то более ровному, почти гладкому, уходящему под навал грунта у самой стены.

— Дерево, — пробормотал он. — Доски.

На этот раз они копали без надежды что-то найти, лишь из чистой профессиональной потребности довести дело до конца, проверить все, что возможно проверить. И под слоем земли и щебня действительно оказались массивные, почерневшие от времени доски, сбитыев квадратный люк. Сердце вновь застучало с новой силой. Подземный ход! Настоящий! Люк! Они поддели ломом, со скрипом, который казался криком самой истории, оторвали его.

Лучи света, как копья, пронзили открывшуюся бездну. Глазам предстало не узкое горло тоннеля, а… обшитое свинцом небольшое квадратное пространство. На полках, покрытых толстым слоем серой плесени, лежали аккуратные, завернутые в холст свертки. Буторин, стянув с одного холст, увидел несколько потемневших от времени бутылок причудливой формы, с восковыми печатями на горлышках.

Они нашли не тоннель. Они нашли тайник с коллекционным вином, возможно спрятанным перед бегством последним владельцем замка. Оперативники переглянулись в тусклом свете фонарей. И вдруг оба, не сговариваясь, тихо и устало рассмеялись. Смех их растворялся в гулкой, безразличной тишине погреба.

— Ладно, — хрипло сказал Буторин, вытирая пот со лба. — Значит, не здесь. Пойдем, Боря. Еще половину подвала не осмотрели.

Со скрежетом что-то стало сыпаться со стены справа. Оперативники направили лучи фонарей на стену и увидели, как между кирпичами просунулось что-то острое и железное. Кирпичи крошились, и через несколько секунд появился луч света.

— Эй, кто там? — крикнул Буторин.

— Виктор, ты? — раздался голос Сосновского. — Это что у вас там? Подвал?

Оперативники подошли к щели под самым потолком, откуда слышался голос Михаила. Буторин постучал по стене в районе трещины найденным шкворнем и ответил.

— Это что-то похожее на винный погреб. Мы тут все осмотрели, но подземного хода нет.

— И не будет, — тихо рассмеялся Сосновский. — Какой дурак будет делать подземный ход наружу из такого ценного места. Выбирайтесь, я тут нашел еще пару подвалов, о которых, мне кажется, никто не знает или давно о них забыли. Ребята там раскопали, и часть стены рухнула. Пролезть можно.

Воздух в подвалах был густым и спертым, словно его не тревожили столетия. Он пах влажным камнем, гнилой древесиной и тленом. Три луча электрических фонарей, выхватывая из мрака сводчатые потолки, груды битого кирпича и пустые глазницы каких-то выщербленных ниш в стенах, были единственными островками жизни в этом царстве забвения. Оперативники двигались медленно, почти крадучись, хотя красться было не от кого. Только от собственного напряжения.

Буторин, массивный, как медведь, шел впереди, его луч, тяжелый и упрямый, методично прощупывал стены, ища неестественные линии, фальшь в древней кладке. За ним, чуть левее, двигался Коган — подвижный, порывистый, свет его фонаря нервно скакал по углам, заглядывал в каждую щель. Молчаливый и сдержанный Сосновский замыкал группу, освещая путь фонарем — полы под ногами и особенно тщательно углы — и прислушиваясь к жутковатой тишине, которую нарушал лишь хруст камней под сапогами.