Книга Штормовой десант, страница 64 – Александр Тамоников

Десантники майора Туманова, закаленные в горниле боев, были проще. Они курили, передавая друг другу самокрутку, тихо перебрасывались словами. Они потеряли товарищей, но не «дом». Их дом — это окоп, берег, плацдарм. Они выжили. И это было главным.

Воздух был пропитан запахами солярки, морской соли, влажного сукна и сладковатым, противным запахом гари, который въелся в кожу и одежду и, казалось, уже никогда не выветрится.

Внезапно из рупора прозвучала команда, громкая и резкая, нарушившая гипнотическое состояние, вызванное движением волн. Эсминец начал разворачиваться, готовясь к входу в бухту. Навстречу им выплыл из тумана польский берег — низкий, песчаный, со скелетами портовых кранов и остовами разбитых барж. Но для всех, кто был на палубе, это была земля. Не просто земля, а жизнь. Моряки бронекатера в последний раз как по команде повернули головы на запад, туда, где остался их друг. Один из них, молодой рулевой с перемотанной окровавленным бинтом головой, не выдержал — снял бескозырку и замер. Остальные, словно опомнившись, последовали его примеру. Минута молчания в море, уходящем в прошлое, для того, кто остался в нем навсегда.

А эсминец, неумолимый, вел их вперед, к причалу, где уже маячили люди, машины, к дымку костров на берегу, к новому дню, который должен был принести если не мир, то хотя бы передышку перед последним, решающим рывком.

Понимая, что после швартовки им уже не дадут попрощаться, оперативники прошли к десантникам и обнялись с каждым. Туманов улыбнулся, морщась от боли, и произнес:

— Ну, извините, если что не так. Если что, то в следующий раз уже вы к нам.

Оперативники улыбнулись и подошли к морякам Букина. Прощание было коротким и сердечным. Война всегда вот так сводит людей, опаляет, испытывает жизнью и смертью и снова разводит. Может быть, чтобы они больше никогда не увиделись. Фронтовики привыкли к этому за четыре года — война приучила.

На разбитом пирсе толком было даже не пройти из-за искореженного металла, разбитого в крошку бетона, обожженных и расщепленных балок. Но все же для экипажей кораблей и приемки грузов кое-какую дорогу расчистили. Шелестов первым подошел к группе военных и, обведя взглядом офицеров, остановил взгляд на старшем по званию — полковнике с общевойсковыми эмблемами.

— Подполковник Шелестов, — представился Максим. — Мне передали, что нас будет встречать представитель контрразведки штаба фронта полковник Дубовицкий.

— Я полковник Дубовицкий, — козырнув, ответил офицер и пожал Шелестову руку. — Это товарищ Сурков. Он прислан из лаборатории…

— Я от Свечарника, — протянул руку Шелестову немолодой сухощавый человек с глубокими залысинами, сухими руками и потрескавшимися обветренными губами. — Давид Вениаминович просил вас связаться с ним после прибытия. Он ждет вашего звонка у Платова.

— А это майор Садовников, — подозвал к себе полковник молодого офицера в новенькой, с иголочки, шинели и начищенных до блеска сапогах. — Он начальник вашей охраны. Его задача охранять вас и ваш груз. Машина ждет вас. Вам отведено место в старом замке Зелона Долина. В городе мы решили вас не селить. Там охранять сложнее, да и не все еще разминировано.

«Да, — подумал Шелестов, глянув на майора. — Этот пижон будет нас охранять? Его, скорее всего, больше волнует внешний вид и молодые польки. По лицу видно, что бабник. Но делать нечего, и в разведотделе наверняка умеют оценивать людей по деловым качествам».