Книга Штормовой десант, страница 53 – Александр Тамоников

— Пройдет, — уверенно проговорил Михаил, — а вот забывать я не советую. А то обязательно придется кому-то напомнить, что нацизму нет места на земле!

Ночь прошла спокойно. Догорали дрова в печи, уснули дети, иногда всхлипывая во сне, и матери их тихо и ласково успокаивали. Постанывали и ворочались пожилые люди. Мирный островок в адском море войны. Сосновский и Буторин спали по очереди, прислушиваясь к звукам снаружи. Но удивительно, что ночь прошла спокойно. Утром, когда все еще спали, Сосновский и Буторин собрались в дорогу и Михаил разбудил Отто и попросил его выйти с ними на улицу. Возвращая дезертиру его пистолет, Сосновский попросил:

— Слушайте, Отто, защитите этих людей. Не так, как вы это делали на фронте, убивая русских солдат.

Немец опустил голову, не зная, что ответить. А Сосновский положил ему руку на плечо и добавил:

— Сейчас эти люди с тобой в доме самые бесправные и несчастные. Они сейчас теряют свой дом, близких, они теряют родину и веру в будущее. И им больше нечего терять и остается только умереть. А старики и дети должны жить, ведь это самое ценное, что есть у любой нации. Старики — это ее память и мудрость, а дети — светлое будущее, ее надежда. Берегите этих людей, вы же солдат, вы присягу давали своему народу. Вот он, немецкий народ, сейчас с вами в этом доме. Народ — вот что ценно. Власти приходят и уходят, а народ остается, ему и служите.

Оперативники ушли в сторону леса и видели, что Отто еще долго стоял на улице возле дома и с задумчивым видом курил. Группе предстояло с саквояжами пройти много километров по очень опасной территории, где враг может появиться на каждом углу, из-за каждого дерева. И тут Буторин упал, бросив саквояж, и свалил Сосновского, который даже не успел ничего понять.

— Миша, смотри!

Из леса в сторону фермы гуськом, пригибаясь, спешили немецкие солдаты в шинелях и с ранцами за спиной. Оперативники с беспокойством смотрели в сторону фермы. Кто это решил наведаться? Эсэсовцы? Кажется, нет…

— Твою ж мать! — вдруг взорвался Буторин, опуская бинокль. — Ты не поверишь… Это власовцы! РОА!

С опушки было хорошо видно, как несколько власовцев, человек шесть, выбили ногами дверь домана соседней ферме, через несколько минут стали выносить оттуда какие-то вещи. Еще с десяток прошли вдоль другой фермы и повернули к той, где прятались беженцы, увидев, что из трубы вьется дымок.

— Мародеры! Они же там сейчас бойню устроят! — прорычал Буторин и повернулся к Сосновскому: — Миша, ты же понимаешь, что сейчас будет! Это же бандиты, им деваться некуда, они будут грабить, убивать и пробиваться на запад на соединение с союзниками. Они надеются, что те их не выдадут нам. Прикрой, Миша, охраняй саквояжи и прикрой меня от этих вот слева. А я разберусь с остальными!

— Ты же понимаешь, что нам это запрещено, Витя! — со злостью бросил Сосновский. — У нас задание…

— А никто и не узнает, и Максиму мы не расскажем и Платову тоже, — произнес Буторин. — Пойми, что сердце сгореть может от всего этого. Если я сейчас не сделаю этого, я не смогу больше работать!

— Черт с тобой, неврастеник! — оскалился в злобной усмешке Сосновский и откинул приклад автомата. — Давай, я с тобой!

Сосновский остался лежать на опушке и наблюдать за обеими группами власовцев. Буторин выскочил из-за деревьев и перебежками двинулся к ферме. Человек восемь замешкались, а двое уже подбегали к двери фермы, в которой прятались беженцы. Шестеро продолжали грабить соседний дом, и Сосновский держал их на мушке. Двое власовцев с винтовками добежали до двери, и один рванул ее, открыл настежь, и тут же раздался выстрел. Солдат упал на бок и покатился с крыльца, беспомощно размахивая руками, как тряпичная кукла. Второй сразу отпрянул в сторону за угол дома и сорвал с плеча винтовку. Отто выстрелил в него дважды, но не попал. Восемь власовцев, услышав стрельбу, бросились к дому, но тут перед ними возник Буторин в форме СД и с погонами оберштурмбаннфюрера. Он что-то закричал по-немецки властным голосом, но этот номер не прошел. Власовцы прятались от всех, и в их планы встреча с немцами не входила. Они тоже были дезертирами и еще мародерами. И никакие законы и авторитеты уже на них не действовали. В сторону Буторина тут же дважды выстрелили из винтовок, но Виктор успел раньше упасть на траву и откатиться в сторону под прикрытие дощатого забора. Ответная очередь, чуть ли не во время падения, свалила одного из врагов, а второй получил пулю в руку.