Книга Штормовой десант, страница 56 – Александр Тамоников

Они замерли в зарослях колючего дрока, наблюдая. Потом Сосновский кивнул и придвинул автомат, чтобы он находился под рукой. Буторин скользнул по песку вперед и скрылся в кустарнике. Минут десять, отведенные Буториным на проверку, показались Сосновскому вечностью. Ни движения, ни света. Только туман, ползущий по песку, да крик одинокой чайки, звучавший как стон. Наконец показалась голова Виктора.

— Похоже, чисто, — сипло проговорил Буторин. — Заходим.

Дверь сорвалась с одной петли и со скрипом поддалась. Внутри пахло плесенью, рыбой и холодным пеплом. В единственной комнате царило даже не запустение, а какой-то мрачный тоскливый хаос: перевернутая скамья, разбитая посуда в углу, старые сети, испускавшие тухлый дух. Зато была крыша над головой и главное — обзор моря. Стоило только присесть у окна, и перед глазами открывалась свинцовая плита Балтики, подернутая белой рябью.

Сосновский осторожно вынул из-за пазухи сверток. Пакет с продуктами был цел. Он чувствовал его ценность каждой клеткой своего измученного тела. Несколько вареных картофелин, кусок колбасы и краюха солдатского хлеба. Это была не просто еда, это источник силы, а они были нужны дляпоследнего рывка. Сил оставалось очень мало, оперативники не ели весь день, берегли продукты. Теперь можно. И даже нужно. Силы нужны, чтобы выжить и выполнить задание, чтобы смерть товарищей не оказалась напрасной, чтобы враг был повержен, убит, если он встретится на пути в эти последние часы и минуты операции, когда вот он, успех, вот он, конец… Но конец ли?

— Придется ждать, — вздохнул Буторин, усаживаясь на груду сетей у противоположной стены, откуда ему был виден вход и проселок, уходящий в туман. Он снял с автомата рожок, вытер от песка и влаги, снова вставил в гнездо автомата. — До полуночи пять часов.

Тишину в доме нарушал только хриплый шепот волн, шелест песка, по которому вода отступала, снова скатываясь с берега в море, и настойчивый стук капель с прохудившейся крыши. Туман сгущался, превращая сумерки в непроглядную молочную мглу. Холод пробирался под одежду, заставляя зубы стучать, а мышцы сковывала непроизвольная дрожь. Сосновский встал в полный рост и, чтобы согреться, принялся делать гимнастические упражнения, как в спортзале перед тренировкой. Буторин улыбнулся и снова стал смотреть в окно. И вдруг он резко замер, подняв руку. Сосновский инстинктивно прижался к стене. Из тумана, со стороны дороги, донесся отрывистый, четкий звук, от которого кровь стыла в жилах: лай немецкой овчарки и приглушенные голоса. Патруль!

Буторин бесшумно переместился к другому углу окна, чтобы увидеть дальнюю часть пляжа. Сосновский, подняв с земли автомат, припал к щели в стене. Метрах в пятидесяти, едва различимые в пелене, двигались три темные фигуры в касках. Один из немецких солдат шел с собакой на поводке. Пес тянул в сторону домика, упираясь и нервно повизгивая. Чутье. Или запах колбасы почувствовал, которую оперативники недавно ели. Запах рыбы, тухлятины мог перебить все запахи, даже запах человека.

— Готовься, — беззвучно прошептал Буторин, поднимая автомат. — Если пойдут сюда — будем прорываться к воде.

Сосновский вытер потную ладонь о полу шинели, сунул руку в карман, ощутив холодную рукоять «вальтера». Патронов для автомата осталось очень мало. Последнее, что останется для боя, — это пистолет с тремя обоймами. А потом все! Но если немцев всего трое и на всем берегу никого, кроме них, нет, то исход боя против трех вооруженных солдат и собакибыл предрешен. Подспорьем была внезапность и густой туман.