Книга Штормовой десант, страница 52 – Александр Тамоников

— Я не собираюсь его убивать, — ответил Сосновский. — Я просто отобрал у него пистолет, чтобы он не выстрелил в меня.

— Он бы не стал стрелять, Отто не такой, — затараторили женщины. — Он больше не хочет воевать и не хочет никого убивать. Вы только поверьте нам, поверьте Отто.

— Вы сидите здесь, а не боитесь, что нагрянут солдаты, найдут вас? — спросил Сосновский.

— Мы никому не нужны, до нас никому нет дела, — заявила старшая из женщин, сидевшая у огня. — Мы просили нас эвакуировать туда, где можно жить под крышей, мы просили еды и теплых вещей, но от нас все отмахивались, а один генерал даже накричал на нас, что мы ходим и просим в то время, когда немецкие солдаты умирают на поле боя.

— И что же вы ему ответили? — заинтересовался Михаил.

— Мы ответили, что мы не солдаты, мы их матери, сестры, жены. Мы ответили, что мы немецкие женщины и с нами старики. Мы те, ради кого они воюют. Разве нетак? Генерал перестал кричать и просто велел нам убираться. И теперь мы просто хотим жить, хотим пережить этот ужас, не умереть. Ведь у каждого из нас есть близкие люди, которых мы должны найти, близкие, о которых мы думаем, что они еще живы.

«А ведь нам после победы придется их кормить, согревать, лечить, — подумал Сосновский. — Только победой дело не закончится. Нацисты бросили свое население, и русскому солдату снова, как и во все века, придется заботиться о тех, кого он победил. Так было всегда». Сунув в карман пистолет дезертира, Сосновский вышел на улицу, и потом они с Буториным помогли войти в дом профессору, где усадили его на ковер у печи.

Стемнело, в большой кастрюле закипела вода, и все потянулись к огню с кружками. Оперативники вывалили на стол из ранцев все продукты, которые у них были, включая и алкоголь, которым можно согреться, обработать рану. Здесь можно было переночевать, а рано утром двинуться в путь. Пока оперативники дремали, беженцы общались между собой, и стало понятно, что при себе у многих есть ценности, фамильные украшения, которые они не бросили дома, спасли. Это поможет многим выжить в непростое послевоенное время. И дезертир Отто тоже немного успокоился, хотя пистолет ему Сосновский пока не вернул. Он сидел с дочерью, которая спала, положив отцу голову на колени. Потом немец осторожно переложил девочку на пол и перебрался к офицерам.

— Вы позволите сесть с вами рядом? — неуверенно спросил солдат.

— Садитесь, Отто, — кивнул Сосновский и внимательно посмотрел на немца.

— Простите, штурмбаннфюрер, — помявшись, произнес Отто. — Вы что-то знаете, вы старший офицер, вы должны знать… Война кончается?

— Ну, это же очевидно, — пожал Михаил плечами. — Вы же не слепой и не дурак. Вы знаете, что Советский Союз гонит германские войска со своей территории, освободил от нацизма несколько государств Восточной Европы и теперь пришел на территорию Германии и подходит к Берлину. По-моему, яснее ясного, что вермахту не устоять против Красной Армии и в мае все закончится.

— И это конец? — упавшим голосом спросил солдат.

— И это начало, — поправил его Сосновский. — Жить можно и в мире, не унижая и не уничтожая другие народы. Будем учиться жить мирной жизнью. Если вы не возражаете, конечно, Отто!

— Не верится, что все кончится.Столько людей погибло на этой войне, даже страшно представить. Неужели все это пройдет, неужели все это можно забыть?